Предатель, (не) возвращайся к нам!

глава 3

- Малышка, иди домой, это не твой папа, - я разворачиваю дочку и буквально запихиваю её в квартиру, но она упрямится не по-детски.

- Мама, ты сама говорила, - обиженно надувает она губки.

- Сколько у тебя в группе Маш? – я знаю, что приказной тон на мою дочь не действует, поэтому быстро нахожу обходные пути.

- Две, - уверенно отвечает она.

- А сколько Данил? – продолжаю я доносить до неё свою мысль.

- А Дань три: Смирнов, Удальцов и Пономарёв, - со знанием дела она озвучивает мне фамилии мальчиков из своей группы.

- Вот видишь, имя одно, а люди разные. Так и здесь. Дядю зовут Егор, но он не твой папа, поняла?

- А, поняла! - она быстро переключается, и с криками «баба Шура», убегает в комнату.

Я с облегчением прикрываю входную дверь и разворачиваюсь, чтобы продолжить своё дело.

- Лид, я что-то не понял, можешь пояснить?

Гордеев всё ещё здесь. Он каменной статуей замер на площадке и неотрывно сверлит меня взглядом.

Я делаю вид, что не слышу его слова, возвращаюсь к своей швабре и начинаю протирать ступени, продвигаясь по лестнице сверху вниз.

- Лида, ты меня слышишь? Ответь на вопрос! – в его голосе сталь, у меня от этого громового раската внутри всё холодеет, а сердце так часто стучит, что дышать становится труднее.

Ничего я не буду ему объяснять, раз за столько лет не потрудился выяснить, где я и что со мной, то и нечего тут вопросы задавать. Он мне никто, по документам я мать одиночка, доказать, что он имеет к Машке какое-то отношение без моего согласия он не сможет. А я этого согласия точно не дам. Пошёл ты, Гордеев.

Резким рывком Егор выдёргивает из моих рук швабру и отбрасывает её далеко назад.

- Когда я спрашиваю, нужно отвечать, Лида, - я поднимаю на него свой взгляд, он на ступень выше меня, смотрит с такой яростью, что становится жутко, но виду я не показываю.

- Что творишь? – я тоже умею делать злобный вид, и голос у меня звонкий, эхо подъезда помогает. – Поднял швабру и пошёл отсюда! Мы с тобой уже давным-давно не вместе, с чего ты решил, что имеешь право на меня орать? У тебя своя жизнь, у меня своя. Даже не пытайся ничего выяснять. Ты в прошлом. Адьёс.

Он явно не ожидал такого отпора, стоит и пристально смотрит:

- А ты изменилась, - наконец произносит он после достаточно длительного молчания. – Раньше ты так со мной не разговаривала.

В его голосе не только удивление, мне кажется, что парня накрыло волной ностальгии, ярость в глазах утихает, появляется тепло и заинтересованность.

Я, понимая, что выполнять мою просьбу-приказание он не собирается, да и вообще он вряд ли ей слышал, спускаюсь ниже по лестнице и поднимаю своё орудие труда. Мне нужно закончить, осталось всего три этажа, шесть уже чистые, не бросать же начатое из-за этого придурка.

Демонстративно шмякаю в ведре тряпкой, поворачиваю ручку, отжимая лишнюю воду, упрямо и молча продолжаю своё занятие.

- Лид, ну подожди, подожди, пожалуйста. У меня в голове полный хаос. Это что? Моя дочь?

Надо же, как долго он соображал.

- Нет, Маруся, не твоя дочь, - отрезаю я, проводя тряпкой по ступеням.

- А сколько ей лет?

- Гордеев, это не твоё дело, это моя дочь, и ты не её отец, то что ты от неё услышал – это просто детский лепет, обращать на это внимание не стоит. Ты не забыл к кому шёл? Иди, тебя, наверное, ждут, не стоит терять время на копание в прошлом.

Боже, только бы ушёл, только бы скорее ушёл, молюсь я, продолжая прятаться за активным трудом. Если бы не эта швабра, я давно бы уже расклеилась. Его близость, взгляд, запах и настойчивость пробивают во мне такую брешь, что даже страшно становится.

Я думала, что давным-давно всё забыла, но оказывается это не так. Я всё помню, и самое страшное, что я не только помню, я хочу… Лида, даже не думай об этом, даже не вспоминай, не смей вспоминать.

Закусываю губу до крови, чувствую солоноватый привкус на языке, глаза жжёт так, словно в них насыпали горсть соли. Да что со мной такое. Я забыла Гордеева, вычеркнула из своей жизни прекрасно жила без него и буду дальше жить. Этому предателю не место в моём сердце, прочь.

- Синицина Лидия, я требую объяснений. Сейчас я понимаю, что ты мне их не дашь, поэтому предлагаю встретиться в удобное время на нейтральной территории и поговорить. Предлагай когда, - сдержанно, даже немного холодно произносит он.

Хорошо, так лучше, для меня лучше слышать отстранённость, становится спокойнее, сердце уже не так часто бьётся.

- Лида, я жду, - напоминает он о себе, и я знаю, что если он решил со мной поговорить, то обязательно этого добьётся, любым способом.

- На этой неделе я занята, давай на следующей, - пытаюсь оттянуть я время, ощущая себя в безвыходном положении.

- Встретимся завтра, я могу в обед или вечером, утро, к сожалению, очень плотно забито. Выбирай.

- Егор, тебе не кажется, что ты перегибаешь. Я вообще не хочу с тобой разговаривать, а ты условия ставишь, - я, наконец, отрываюсь от ведра и швабры и, собрав себя в кулак, смело смотрю ему прямо в глаза, но тут же об этом жалею.

Прошло шесть лет, шесть долгих лет без него, я пыталась забыть, пыталась вычеркнуть, заставляла себя не думать, занимала голову чем угодно, лишь бы не им… Но одного его взгляда оказалось достаточным, чтобы разворошить к чертям этот плотный кокон страданий, в который я себя завернула, и снова заставить меня чувствовать его магнетические флюиды.

- Завтра в обед или вечером. Если не придёшь в назначенное место, я приду сюда сам и буду ходить до тех пор, пока не добьюсь от тебя честных ответов на мои вопросы. Это понятно?

- Понятно, хорошо. Тогда завтра в два, где-нибудь рядом с Центральным торговым комплексом, сможешь? – даю я согласие и чувствую, что оно будет стоить мне слишком дорого.

- Хорошо, там есть кафе «У Франко Бланко», буду ждать тебя там, постарайся не опаздывать, - Егор проходит мимо меня и дальше спускается по лестнице, а я кричу ему вслед.