Предатель, (не) возвращайся к нам!

глава 5

Не слушая отказы бабы Шуры звоню и вызываю врачей. Одновременно с этим объясняю старушке, что нам она очень дорога, и никакая отдельная детская не заменит человеческого присутствия.

Бабушка оттаивает, начинает улыбаться, выпивает принесённую мной таблетку от давления, и вскоре приезжают врачи. Суета, измерения, экспресс-анализы, кардиограмма. Девушка доктор очень милая, не торопит, разговаривает вежливо, всё объясняет, ждёт нужное время.

Наконец, критическое состояние проходит, бригада отправляется на следующий вызов, и мы остаёмся в квартире неизменным составом: я, Маруська и бабуля.

- Мам, я кушать хочу, - канючит дочка, и я наскоро накрываю на стол, приглашая всех к ужину.

- Ну, рассказывай, кого ты там облила в коридоре, - задаёт долгожданный вопрос баба Шура.

Я знала, что она обязательно спросит, но раскрывать все карты не собиралась, думала ответить просто, но как всегда Машка спутала мне все карты.

- Там дядя Егор был, я подумала, что он мой папа, а оно не мой папа, мама так сказала. А он красивый, высокий, я бы хотела такого папу иметь. У Кати в садике тоже папа высокий, она рассказывала, что так здорово у него на плечах сидеть, всё-всё видно.

Машка тараторит, запихивая в рот котлету с макаронами, половину слов проглатывает, но общий смысл становится понятен сразу.

- Значит, не тот Егор? – испытывающим взглядом смотрит на меня старушка.

- Не тот, - отвечает ей малышка, - но ничего, наш папа к нам обязательно вернётся, я желание загадала, чтобы…

Машка испуганно прикрывает рот обеими руками и распахивает свои глазки так широко, что мне сразу становится её жалко. Проговорилась. Сама осознаёт. По глазам видно, что соображает, взвешивает свои слова, и быстро прожевав то, что во рту, кидается мне на шею и торопливо шепчет:

- Мам, я же не сказала своё желание? Бабушка не слышала моё желание? Оно же сбудется?

- Всё в порядке, зайчик, ты ничего лишнего не сказала, не переживай, - успокаиваю я её, чтобы не допустить горьких слёз разочарования.

Маша возвращается на своё место и дальше ест, уже молча, и как только наедается, убегает в комнату играть.

- Случайная встреча? – продолжает выпытывать баба Шура, естественно она догадалась, она в курсе папы Егора, который уехал далеко в командировку и вернётся, как только сможет.

Когда маленький ребёнок бредит отцом, трудно заставить его закрыть рот на эту тему. Я старалась уходить от расспросов, не хотелось снова вспоминать то время, и бабушка тактично молчала, но видимо сегодня ей стало любопытнее.

- Значит он шёл к Милке, а ты на него ведро грязной воды вылила? – глаза старушки задорно смеются. – Молодец, так ему и надо, нече здесь ошиваться.

Я сижу, опустив голову, и ковыряю вилкой в тарелке.

- Я не специально, - тихо проговариваю я.

- А я бы специально это сделала, - пытается меня поддержать баба Шура. – Ну и что он? Неужели сделал вид, что не узнал?

- Да конечно, - с иронией в голосе замечаю я, - не просто узнал, он ещё и Машу увидел, эта егоза выболтала ему, что её папу тоже Егором зовут. Теперь на разговор вызывает.

- Пойдёшь?

- А куда деваться? Схожу, поговорим, правда, о чём с ним разговаривать ума не приложу, - закрываю лицо руками и массирую лоб кончиками пальцев, в надежде на прихода дельных мыслей.

- А чего не отказалась?

- Угрожал, что если не встречусь с ним, то он сюда будет ходить, пока не добьётся от меня того, что хочет, - вспоминаю я слова Машкиного папаши.

- Ой, да и пусть ходит, я ему пару раз дверь открою, он и перестанет, - усмехается старушка.

- Ты его не знаешь, баб Шур, он, если решил – обязательно добьётся, лучше будет сходить и всё ему объяснить, - я проговариваю всё это, а саму внутри мелко потряхивает от одной мысли, что придётся сидеть с ним рядом и что-то рассказывать.

- Будешь правду говорить? – не унимается моя соседка.

- Нет, что ты. С какой радости? Я его шесть лет не видела, а сейчас ему правду? Не дождётся, - горячо произношу я.

- Правильно, - одобряет баба Шура. – Ты сначала мужика проверь, рассмотри, может он и ничего такой? Потом и признаешься.

- Ни за что! Я его ждала, а он даже позвонить не соизволил, мог бы и через подруг меня найти, ему просто было не нужно, ушла, и слава богу. Наверное, сразу замену нашёл, а сейчас ещё и с Милкой шашни водит. Ты же слышала, что она сказала?

- Ага, слышала. Мужик кремень, наша шалавистая дамочка целый месяц его окучивала, чтобы в постельку затащить, а он до неё так и не дошёл. Эх, криков будет, когда она про вас узнает, - старушка улыбается, подмигивая мне правым глазом.

- Во-первых, ничего она не узнает, а во-вторых, никаких «нас» не будет. Баб Шур, ты чем слушаешь, говорю же, что правды ему не скажу, - упрямо повторяю я, но вижу, что она меня даже не слушает.

- Как же ты её скроешь теперь, если она уже наружу лезет? Думаешь, твой бывший глупый?

Молчу. Не знаю что делать буду, постараюсь слаженно врать, надеюсь, получится. Мы столько лет не виделись, вряд ли у него ко мне остались какие-нибудь чувства, скорее всего, это просто мужское собственничество. Хочет под себя максимально прогнуть, самоутверждается таким образом. Только зачем?

Голова начинает болеть от обилия мыслей, и я, убрав посуду после ужина, зову дочь подышать свежим воздухом на улицу. Весело одеваясь, моя тараторка не замолкает ни на секунду. Откуда в ней столько всего. Я порой даже не успеваю всё, что она говорит услышать, а Машка уже дальше щебечет. Так и живём, я поддакиваю интуитивно, иногда переспрашиваю, а чаще всего основной поток её информации мимо ушей пропускаю.

Вот и сейчас, мы спускаемся с третьего этажа, я, витая в своих мыслях, отвечаю «да, конечно», а ребёнок радостно начинает скакать на одном месте, обнимая меня своими цепкими ручками.

- Мамочка, я тебе обещаю, я теперь буду себя хорошо-хорошо вести! – торжественно обещает мне она, и я понимаю, что, не услышав вопроса дочери, согласилась на что-то очень важное для неё. Это не есть хорошо. Теперь нужно выяснить, ради чего она обещает в корне поменять своё поведение.