Предатель, (не) возвращайся к нам!

глава 12

Надо ему позвонить, правильно Женька говорит, нужно ещё раз наедине встретиться, без дочки.

Наедине…

Неосознанно ощущаю внутри замирание и волну тепла. Отставить Лида, ты на этой встрече должна быть, как айсберг – непотопляемой и ледяной. План разговора можно составить, а потом отрепетировать, чтобы потом чего лишнего не брякнуть. Да, точно. Так и сделаю.

Вдохновлённая разговором с подругой и принятым решением, я иду домой.

Так и скажу ему: будешь лезть к Маше, я расскажу ей про твою маму в самых ярких красках. Он должен будет отступить, обязательно отступит. Храбрюсь, в голове простраиваю что и за чем буду говорить, сворачиваю в свой двор и вижу сидящую на лавочке бабушку Шуру. Гуляют с Машкой. Сегодня выходной, детей на площадке много, все носятся, кричат.

Уже хочу крикнуть дочери и помахать рукой, чтобы меня заметила, но вижу на стоянке рядом тёмный седан, а в нём силуэт Гордеева. Что он здесь делает? Кого-то ждёт?

Как в замедленной съёмке замечаю его поворачивающуюся на меня голову и приглашающий в машину жест. Заметил. Блин. Что делать?

Иду. Что ж, как говорится: на ловца и зверь бежит. Сама планировала разговор – получите!

Делаю каменное лицо, дёргаю ручку автомобиля и сажусь в салон на переднее пассажирское.

- Привет, - улыбается мне он. – Сегодня в планах не было с тобой встречаться, поэтому, извини, я без цветов.

Меня это заявление смущает и вгоняет в краску, прямо чувствую, как щёки горят, что он сделал-то? Извинился за отсутствие букета, а ощущение, что я его уже получила и не знаю, куда теперь присунуть.

- Ты что здесь делаешь? – охрипшим от волнения голосом спрашиваю я Егора.

- Машкой любуюсь, она такая классная, боевая, даже с мальчишками не церемонится, умеет отстаивать свои интересы.

Да, припарковался он как раз где надо, детская площадка, как на ладони, всё видно.

- Егор, давай договоримся, - начинаю я и сразу же замолкаю, чувствуя, что всё это бес толку.

- Давай, о чём договариваться будем, - он поворачивается на сидении в мою сторону и смотрит прямо в глаза.

В горле снова Сахара, сердце отбивает чечётку, я тру ледяные пальцы рук, о чём я думала, когда планировала этот разговор?

- Понимаешь, я переживаю за то, что для тебя это не серьёзно, - начинаю я, и он меня тут же обрывает.

- Лида, для меня это пипец, как серьёзно. Я прекрасно понимаю всю ответственность, я готов её на себя взять, в этом можешь даже не сомневаться.

И что ему теперь отвечать?

- Маша, очень ждёт своего папу, но ты же не сможешь всегда быть с ней? У тебя своя жизнь: работа, дела, Милка наконец. Ты поиграешь в заботливого отца, а потом уедешь, а она останется здесь. Да и как я ей объясню, что её папа живёт с другой тётей…

Всё не по плану, я совершенно не то хотела говорить, мои фразы в голове звучали жёстко и хлёстко, а здесь, сидя рядом с ним, я ощущаю себя такой слабой.

- Лида, я не наиграюсь. Я не дурак, в отличие от того, что ты видимо именно так обо мне думаешь. Считаешь, я просто так две недели озвучил? Они не только для тебя, но и для меня предназначены были. Я тоже много думал, решал, подгонял свою жизнь под новые составляющие, я готов к этому. Я знаю, что многое придётся перекроить, что я столкнусь с определёнными трудностями, но я справлюсь, обещаю тебе.

- Справишься? Как ты себе вообще это всё представляешь? Как?

В голове просто вихрь из этих «как». Я ничего не понимаю, так хочется расслабиться, но рано, в мою изначальную задачу входит переубедить его, припугнуть, хотя бы отсрочить знакомство с дочерью.

- Во-первых, я перевезу вас к себе…

- Что? – у меня от возмущения дыхание перехватывает. – С чего это такие кардинальные решения? Кто вообще тебе сказал, что я на это соглашусь? Совсем уже ку-ку?

- Тише, Лид. Успокойся, ты даже не дослушала, - пытается он договорить, но я так взбешена, что его слова отлетают и не доходят до моих ушей.

- Перевезёт он, мы с Машей и здесь прекрасно живём, нам твои подачки в виде «перевезу к себе» ни к чему!

- Ну а как ты себе представляешь нашу жизнь в твоей коммуналке? Как?

- А кто тебе вообще сказал, что будет «наша жизнь»? Мы сейчас про встречи с Машей, про то, что для ребёнка это серьёзный стресс, про то, что тебе она может не понравиться, ведь то, что ты сейчас видишь – это лишь маленькая её часть. Она бывает разной. Она истерит, задаёт неудобные вопросы, бесит своим поведением, хулиганит, болеет в конце концов.

- И что? Это нормальное поведение для пятилетнего ребёнка, ты сейчас хочешь меня напугать?

- А почему нет? Я не знаю, как ты на это отреагируешь? А вдруг ты сольёшься при первом фокусе Машки, не выдержишь нападок моей дочери.

- Нашей дочери, - тут же поправляет он меня. – Нашей, Лида. И то, что ты лишила меня права растить её с младенчества, не даёт тебе права запрещать это сейчас. Понимаешь.

- Понимаю, - злобно шиплю я. – Но ты сперва докажи, что она твоя, а потом уже кидайся угрозами!

- Без проблем! Если ты хочешь идти по этому пути – вперёд. Для меня это не составит абсолютно никакого труда, а вот для тебя…

- Что для меня? Что?

Боже, как же хочется съездить по его самодовольному лицу. Что за манера – угрожать?

- Лида, всё, тихо, выдыхай, - он ловит мою руку, которую я неосознанно подняла, но не ударила, и возвращает мне её на колени. – Я не хочу с тобой ругаться, правда. Я хочу решить всё мирно и спокойно. Эмоции – это хорошо, но в нашем случае нужна холодная голова. Согласна?

Я молчу. Бесит. Орать хочется. Бросить всё к чёртовой матери и уйти в закат. Зачем он снова появился. Жили спокойно, никого не трогали, ни у кого ничего не просили. Это всё Миланка виновата, чтоб её. Если бы не заарканила его, то никакой случайной встречи не случилось бы. А теперь…

- Молчишь? Молчание знак согласия. Правильно я понимаю, что ты согласна продолжить наш разговор в спокойном ключе и вместе найти решение?