Предатель, (не) возвращайся к нам!

глава 13

- Ладно, согласен, сразу переезд – это я погорячился. Сначала, мы просто вместе погуляем, так устроит? – смотрит на меня и ждёт ответа.

- Не устроит, - бурчу я.

- Почему?

- Потому что ей нужно будет объяснить, почему какой-то чужой дядя с нами гуляет, а сразу говорить, что ты её отец, я не считаю правильным. Её нужно морально подготовить.

Ну почему так происходит? Один бьётся изо всех сил, старается, рвёт жилы, делает тысячу действий и только в самом конце получает желаемое, как долгожданный и заслуженный приз. А другой приходит, улыбается и получает всё сразу, да ещё и с приятными бонусами.

Я больше чем уверена, что Машка, узнав, что Егор её папа, бросится к нему на шею. Она не стесняется своих эмоций, возможно через несколько минут ему достанется целый ворох неудобных вопросов, но сначала будет именно восторг. Не хочу этого.

Прислушиваюсь к себе, жду внутреннего отклика, и понимаю, что это ревность, не хочется мне делить дочь с этим исчезнувшим с горизонта папашей.

- Куда пойдём гулять? – как ни в чём не бывало, продолжает Гордеев.

Вот у кого нет внутренних метаний, он узнал про дочь и сразу нахрапом начинает вливаться в нашу размеренную жизнь.

- Не знаю, - отвечаю я и тут же об этом жалею, потому что он предлагает отвезти нас на ВВЦ, посмотреть различные выставки.

- Я думаю, нам всем будет интересно, проведём время вместе, сблизимся.

- Давай лучше в зоопарк. На следующую субботу не буду ничего планировать, там и погуляем, - я, довольная тем, что удалось ещё на неделю отсрочить знакомство, собираюсь вылезать из машины.

- А может завтра? Завтра воскресенье, тоже выходной, я смогу утром заехать за вами, и помчим зверюшек Машке показывать, - пытается он перекроить мои планы.

- Нет, завтра у нас день занят, к тому же две недели ещё не истекли, так что либо соглашайся на следующую субботу, либо, на когда-нибудь позже.

- Лид, ты так специально делаешь? Не хочешь нас знакомить?

Блин, он улыбается и так смотрит на меня, словно по голове гладит неразумного ребёнка, словно хочет сказать – расслабься, я ничего плохого вам не сделаю, но я не могу в это верить. Я бунтую, мне не нравится, что он появился и начал решать, это наша с Машей жизнь.

- Да, специально, всё пока, - открываю дверь машины, тем самым показывая, что разговор окончен, и вдогонку слышу.

- Машулю за меня поцелуй, я буду очень ждать следующую субботу, - я хлопаю дверью, и, повернув голову, натыкаюсь на ненавидящий взгляд соседки с шестого этажа.

- Синицына? Ты? Я просто диву даюсь твоей наглости. В вашей коммуналке все такие? Бабка поля мыть не умеет, ребёнок вечно орёт и обзывается, а ты чужих мужиков уводишь? Так?

Неожиданно она появилась, я даже не знаю, что ей и ответить, слава богу, из машины вылезает Егор и с абсолютно непроницаемым выражением лица объявляет:

- Если разговор обо мне, то прошу обращаться лично, а не через посредников. Вас что-то не устраивает, дамочка?

- Егор, это же я, Милана, - растерянно лепечет моя соседка по подъезду, видимо совершенно не ожидая такой реакции от мужчины.

- Я понял, что вы Милана, у вас ко мне какие-то вопросы?

Она хмурится, на лице недоумение, переводит взгляд с Егора на меня и обратно, будто ожидая дополнительных объяснений.

- Мы же с тобой переписывались, о встрече договаривались, помнишь, как тебя в подъезде облили, и ты не дошёл до меня?

- Помню, и также помню, что в тот же день написал вам о том, что наше общение закончено. Верно?

Выражение лица Милки меняется с жалобно-заискивающего, на презрительно-злобное. Губы сжимаются, в глазах яростный блеск.

- Ах ты, коза, захотела свой прицеп поудачнее пристроить? Думаешь, раз у мужика денег вагоны, то он твою оторву воспитывать согласится? У неё же хвост пятилетний, девчушка без башни, опомнись Егор, в такое вляпаешься, потом век не отмоешься.

Довольная собой и тем, как удачно она всё ввернула в свой монолог, Милка поворачивает ко мне торжествующее лицо победительницы. Типа, смотри, соседка, как я тебя уделала, зуб за зуб, ты у меня мужика, а я ему про тебя всю подноготную.

- Маша – не прицеп, а моя дочь, и если я ещё раз услышу или узнаю, что вы, дамочка, оскорбляете или пристаёте со своими домыслами к Лиде и Маше, я перестану быть с вами вежливым. Понятно изъясняюсь?

- Уже втюхала? Подсадила на себя? Быстрая ты, а всё бедной овечкой притворялась, коза ты, Синицына!

Я молчу, а Егор делает предупредительный шаг в сторону Милки:

- Третьего раза не будет, вам что-то с первого не понятно было? Могу ещё раз повторить!

- Да всё понятно, понятно. Нашёл себе шалаву, задурила она тебе голову, а на нормальных женщин уже и не смотришь, дурак, - Милка говорит это, удаляясь от машины, но так, чтобы каждое её слово было слышно. – Сейчас она с тебя денег на свою мелкую вытянет и бросит, не первый уже. Проходили, - оборачивается она через плечо, и, видя, как Гордеев делает ещё пару шагов, быстро ретируется в подъезд.

- Может всё-таки ко мне? Там нет таких неадекватных жителей, - ухмыляется он, возвращаясь к машине.

- Справлюсь, не переживай, - выдыхаю я, хотя поведение Милки не слабо потрепало мне нервы, такое про меня насочиняла, чего никогда в жизни не было, теперь Гордеев будет думать, что у меня аморальное поведение, вот сучка. – Зря ты ей про отцовство озвучил, лучше бы она об этом не знала.

- Лида, если у вас во дворе соседи тесно друг с другом общаются, то скоро все об этом узнают, всё нормально.

- То, что узнают – это да, я уже к этому морально готовлюсь, - недовольным голосом произношу я.

- Так может всё же в зоопарк завтра?

- Нет, сказала в следующую субботу, значит в следующую субботу! – зыркаю на него, и Гордеев поднимает перед собой ладони.

- Окей, тогда пока!

- Пока.

Отхожу от его машины и иду на площадку, где уже вижу направленный на меня цепкий взгляд бабы Шуры.