Предатель, (не) возвращайся к нам!

глава 14

- Неужели мужика себя нашла, наконец-то? – я присаживаюсь рядом с бабулей и тяжело выдыхаю.

- Если бы, баб Шур, никакой это не мужик.

- Не мужик? Странно, на козла вроде не похож, смотрю, Милку от тебя браво отогнал, неужто тот самый Егорка?

Киваю. А чего скрывать, если согласилась на совместную прогулку, бабуля от Машки всё равно узнает.

- Ну а что? Жизнь она такая, непредсказуемая. Ты вот думала, что так будет, а оно раз, и развернулось на сто восемьдесят градусов. Может Машулька и папу наконец дождётся… Пять лет уж, девочке нужно, а тут родной.

- Лучше бы не родной, - почему-то бурчу я, хотя даже не представляю себя с каким-то другим мужчиной.

Нет, я не брежу Гордеевым и не планирую с ним отношения восстанавливать, просто жизнь после рождения Машки закружилась таким вихрем, что мне даже думать про мужиков некогда было.

- А это ты зря, родной, если конечно не отбитый дурак и мерзавец, всяко лучше чужого. Это ж кровь, гены, сама не заметишь, как сходства подмечать начнёшь.

- Ладно, бабуль, пустое, - отмахиваюсь я.

- Не пустое, Лидочка, не пустое. Ты, знаю, девчонка гордая, сейчас будешь от него открещиваться всеми способами, а я тебе говорю – не принимай резких решений, подумай, присмотрись. А вдруг это к тебе судьба стучится? Отвернёшься – она и обидится, больше подарочками баловать не будет, - старушка смотрит на меня хитрым прищуром и слегка кивает головой.

- Баб Шур, ты это серьёзно? Вот так подарочек, спасибо огромное, очень вовремя, - как можно ироничнее заявляю я.

- Мама, мама, - с распростёртыми руками ко мне бежит Машка, увидела, наконец. – Тебя так долго не было, я соскучилась, - прижимается она ко мне и ложится грудью на коленки, головой упираясь в живот.

- Не придумывай, меня не было совсем недолго, - улыбаюсь я и глажу свою егозу по головке.

- Мам, а ты знаешь, у Сониной мамы в животике малыш растёт, правда-правда, она мне сама рассказывала, и я её маму видела. Соня говорит, что у неё скоро братик появится, вот бы нам тоже, - мечтательно закатывает глаза ребёнок, а баба Шура прыскает от смеха. – Мам, а как это делается? Нужно что-то съесть? Или к доктору сходить? Соня говорила, что её мама постоянно к доктору ходит.

- Маша, - строго смотрю я на свою дочурку, - никакого малыша не будет, не придумывай. Я с тобой одной еле справляюсь, да и тесно нам всем вместе будет в одной комнате, малыш плачет громко, будет тебе спать мешать.

- Не, мам, не будет, мы с тобой в новый дом переедем, там на всех комнат хватит: и тебе, и мне, и малышу, и бабуле, - заявляет уверенно малышка.

- Ишь какая выдумщица, - баба Шура не может унять смех и вытирает платочком слезящиеся глаза. – Про всех подумала, молодец!

- Я и игрушками делиться буду, обещаю, нам в садике всегда говорят, что жадничать плохо. Мам, ну давай заведём малыша?

- Заводят домашних питомцев, - в отличие от бабушки, мне вообще не смешно, - а детей рожают, и это не так просто, как ты себе представляешь. Так что давай закроем этот вопрос и больше к нему возвращаться не будем.

Ребёнок тут же надувает губы, отстраняется и смотрит на меня исподлобья, руки засунула в карманы, нахмурилась, явно демонстрирует своё недовольство. Подмечаю, что брови она сводит точно так же, как Гордеев, блин, уже начала сравнивать.

- Пойдёмте домой, наверняка уже нагулялись, - предлагаю я, и баба Шура начинает с кряхтением подниматься со скамейки.

Подаю ей локоть, чтобы легче идти было, другой рукой крепко хватаю Машку, чтобы не сбежала, и мы все вместе идём к подъезду.

На третий этаж поднимаемся достаточно быстро и, подойдя к двери, натыкаемся на неприятное послание.

- Мам, а что здесь написано? – Маша тычет пальчиком, на написанное белым мелом на тёмно-коричневой обивке нашей двери слово «шалава».

- Это хулиганы написали, вот засранцы, я сейчас вытру.

Заходим все вместе в квартиру, оставляю своих раздеваться, а сама прохожу на кухню, беру тряпку, мочу и иду стирать Милкино художество. В том, что это написала именно она, я даже не сомневаюсь. Тру обивку, мел размазывается, чтобы не было разводов, придётся ни один раз споласкивать. Ладно, сейчас так, а позже домою.

- Мам, а что там было написано? – не унимается дочь.

- Плохое слово, - уклончиво отвечаю я.

- А зачем? – искренне не понимает Машка.

- А вот это я тебе уже не отвечу, но знай, Маша, это плохой поступок, ни в коем случае нельзя рисовать мелом на чужих дверях, поняла?

Машуля кивает и, закончив раздеваться, убегает в комнату.

- Уверена на все сто, Милка на этом не остановится, - со вздохом замечает баба Шура.

- Если не остановится, значит пойду к ней ругаться, - злобно произношу я.

- Ага, проймёшь ты её этим, она как раскроет свой хавальник, тебе мало не покажется. Лид, я ж тебя знаю, ты слишком культурная, чтобы отпор таким сучкам давать, сама схожу, если повторится. Вот меня-то она точно не заткнёт, - бравится старушка.

- Ага, а потом давление и скорая помощь, сиди дома, бабуль, не связывайся, сама разберусь, - заканчиваю я этот не слишком приятный разговор и иду ругать Машку, за то, что она убежала играть, не помыв после улицы руки.

Вот и ещё один день почти закончился. Завтра мы с Аней и её дочкой Дашей в парк собирались пойти гулять, может хоть один выходной перед рабочей неделей нормальным будет. Сегодняшняя суббота меня конечно совсем не порадовала. Одни нервы. Никакого отдыха.