Предатель, (не) возвращайся к нам!

глава 21

С психом толкаю в него стул и уверенным шагом иду к двери.

- Лида, стой, я же пошутил, кончай дуться. Ну, помнишь, как мы раньше смеялись вместе, тебе же нравилось, ты такая весёлая была, заводная, лёгкая. Что случилось с той девчонкой? Куда она подевалась?

Я берусь за ручку двери, нажимая её и отпирая защёлку.

- Ладно, всё, я сдаюсь. Твоя взяла. Телефон кладу на стол и больше не мешаю.

Я оборачиваюсь, чтобы проверить, не бравада ли это и наблюдаю за тем, как Егор возвращает мой телефон на место и отходит за другой стол. Слава небесам, дошло.

Возвращаюсь к своим папкам и работаю, не поднимая головы, пока на телефоне не загорается 14:00.

- В столовую пойдём, или передумала? – он спрашивает без контекста, заглядывает мне в глаза и ждёт ответа.

- В столовую, - я стараюсь держаться холодно, но чувствую, что даже если мне удастся обмануть его, то себя я никак не обдурю.

В лифте молчим, в столовую заходим вместе, но ведём себя, как малознакомые люди. Я беру небольшую порцию еды, напиток и иду к столику, вскоре и он присоединяется ко мне.

- Так и будешь молчать? - он отправляет в рот кусок котлеты и просто смотрит.

Сейчас мне кажется, он действительно понял, что взять меня нахрапом ему не удастся, поэтому успокоился и изучает расстановку дел.

- Нам не о чем с тобой говорить, - сухо отрезаю я, стараясь не поднимать голову и не смотреть на него.

- Хорошо, говорить не о чем, а если я буду задавать тебе вопросы, ты ответишь?

- Смотря, каким будет вопрос, - неопределённо отвечаю я.

- Окей, я понял, тогда начну с простого, а то сидим, словно чужие друг другу. Лид, скажи, ты любишь свою дочь?

- Идиотский вопрос, конечно люблю.

- А когда ты только узнала, что у тебя будет ребёнок, ты что почувствовала?

- Отстань, на такие вопросы я отвечать не буду, - категорично заявляю я.

- Нет, ты меня не поняла, я сейчас никуда не клоню, если ты этого боишься. Я просто спрашиваю, мне интересно, я же пропустил эту часть твоей жизни, вот, пытаюсь восстановить.

- Зачем? – мне кажется, что глаза начинает пощипывать от подбирающихся к векам слёз.

Я на мгновение замираю, возвращаясь в памяти в тот день. Что я почувствовала? Радость я почувствовала. Домой летела на крыльях счастья, хотела поделиться новостью, думала, сейчас вокруг всё радужным светом заискрится, все будут поздравлять, потом сообщу ему, и он тоже будет на седьмом небе. Вышло не совсем так, вернее совсем не так. Радуга и седьмое небо рухнули в грязь, а я получила конверт с деньгами на убийство.

- Я хочу тебя понять, - отвечает он на мой короткий вопрос.

- Зачем? – снова повторяю я, пытаясь докопаться до сути.

- Мне это интересно, я сейчас нейтрален, не встаю ни на какую сторону, просто хочу понять.

Хмыкаю, хочет меня развести, нейтрален он, если бы был нейтрален, не задавал бы такие вопросы.

- Тогда встречный вопрос, что бы ты почувствовал, если бы тебе сказали – убей своего ребёнка? Ответишь ты, тогда отвечу и я, - ставлю я простое и понятное условие.

Он грустно улыбается.

- Ты изменилась.

Надо же, заметил, обалдеть! Это же так странно. Прошло шесть лет, я прожила столько всего разного, и он думал, что я по-прежнему буду заглядывать ему в рот и смеяться над идиотскими шутками?

- Не ответишь на вопрос? – прижимаю я его к стенке, чтобы не думал, что всё так просто.

- Почему же, отвечу. Если бы мне такое предложили, я бы сначала вырубил бы того, кто сделал это предложение, а потом бы морально уничтожил.

- А если бы это была твоя мама?

- Моя мама бы мне такое не предложила, - уверенно отвечает он.

- Но она предложила мне…

- В этом и отличие. Она предложила тебе, потому что знала, что ты не будешь бороться, она чувствовала твою слабость.

- Ты её сейчас защищаешь? – мои глаза наливаются злобой.

- Нисколько, я просто констатирую факт. Она поступала так, как считала нужным и возможным, я к её поступку никакого отношения не имею.

- То есть, ты в принципе не осуждаешь её?

- Лида, не передёргивай мои слова. Моя мать, конечно же, поступила аморально, но я тут не причём. Я вообще ничего не знал. И заметь, я хотел узнать, но ты всячески от меня скрывалась. Зачем ты это делала? Почему не захотела сказать мне об этом тогда? Из-за поступка моей матери, ты полностью потеряла доверие ко мне? Ты считаешь, что это правильное решение? Ты убежала, ничего не объяснила, спряталась. Думаешь, мне было приятно?

- А я и не хотела, чтобы тебе было приятно, - отбиваю я его атаку.

- Это я понял, но всё же, не считаешь ли ты, что пора положить конец застарелым обидам и перейти к нормальным отношениям? – его карие глаза сейчас просверлят во мне дыру.

- Для меня это не просто застарелые обиды, это дело принципа, - упрямо говорю я.

- Из-за твоих принципов страдает ни в чём неповинный ребёнок.

- Пошёл ты, - не нахожу ничего другого, что бы бросить ему в противовес. – Я Машу сама подняла и воспитала, она не страдает, и не страдала, у нас всё нормально, в жалости и милостыне не нуждаемся.

- Маша ждёт своего папу, считаешь это не повод для детских страданий?

- Но допустить того, чтобы Маша встретилась со своей бабушкой-убийцей, я не могу. Всё! Точка. Поговорили, - я не хотела этого говорить, вырвалось, на лице Егора отразилась кривая полуулыбка.

- Она всё равно с ней уже не встретится. И не поговорит. Мама умерла два года назад от рака, врачи сказали, что она даже не боролась, на химиотерапию не соглашалась, процедуры игнорировала. Считала, что всем воздаётся по поступкам. Вот так.