Предатель, (не) возвращайся к нам!

глава 22

На какое-то время между нами устанавливается напряжённая тишина. Понимая, что я вела себя очень грубо, я шепчу «прости», хотя по сути прощения мне просить особо не за что.

Сразу в голову лезет «о мертвых либо хорошо, либо ничего», думаю о походе в церковь, я даже предположить не могла, что такое произойдёт. Нет, я понимаю, что это жизнь и она не вечная, но его мама была достаточно молодой и крепкой женщиной. Что её так подкосило? Неужели действительно карма?

Становится стыдно и неудобно. Я столько лет думала о ней в таком ключе, а её уже не было в живых. Нет, всё-таки в церковь сходить надо, в первую очередь для своего спокойствия.

- Ты не виновата, - легко прощает он меня, но моему внутреннему чувству вины этого недостаточно.

Я опускаю глаза в стол, медленно переваривая информацию, которая неслабо пошатнула почву под ногами. Пытаюсь понять свои эмоции, но не понимаю. Мне больше не нужно её ненавидеть, а ведь именно это меня поддерживало все эти годы. Я думала о том, что когда-нибудь, женщина, увидевшая во мне обузу и выставившая за дверь своего дома, поймёт, что я не такая, раскается и…

На что я надеялась дальше, я не помню. Вернее помню, но мне так стыдно за эти мысли. Они такие ничтожные, такие малодушные, поэтому я всегда старалась поскорее выкинуть их из головы, но они приходили снова и снова. Я плохая? Наверное, да. Очень плохая. Хорошие люди не думают так, как я, не греют внутри план мести, не хранят обиду и не мечтают доказать всем, что они лучше, чем кажутся.

Теперь доказывать некому. Её нет, а на месте, которое занимала она в моей душе, образовалась чёрная дыра, которая словно укоряет меня, не отпуская и вызывая чувство вины.

- Лида, у тебя всё в порядке, - Егор тихонько трогает меня за руку, и я от неожиданности вздрагиваю. – Ты здесь?

Он проводит ладонью перед моими глазами и смотрит за реакцией. Поднимаю на него пустой взгляд, и пытаюсь вернуться в реальный мир из своих глубоких размышлений и самобичевания. Вот чего я точно не ожидала, что всё будет так. Я возвела себя в герои, стараясь в одиночестве вытянуть дочь, а главный мой враг и обидчик в это время мучился от боли и умирал. Блин.

- Мне не очень хорошо, - отодвигаю я от себя недоеденный обед, еда уже совершенно не лезет в рот.

- У нас ещё почти полчаса, может, прогуляемся, здесь рядом небольшой сквер, погода хорошая, - Егор тоже отодвигает тарелку и смотрит на меня, пытаясь понять, что со мной происходит.

- Я сама, - встаю я из-за стола и несу поднос со своими тарелками на мойку.

Больше всего я боюсь того, что он сейчас начнёт спорить и давить на меня, но он этого не делает, хотя повторяет мои действия и тихо идёт сзади.

- Егор, я хочу побыть одна, - оборачиваюсь я на него возле лифта, и он поднимает ладони в жесте «сдаюсь», а потом проводит двумя пальцами по губам, словно запирая молнию на своём рте, но не отстаёт.

Едем вниз, выходя из офисного здания, он направляет меня в сторону сквера, не произнося ни слова. Да так лучше. Мне нужно самой это переварить, без лишних комментариев. Медленно иду по брусчатой дорожке, приводя свои мысли в порядок.

- Она рассказывала тебе о нас перед смертью? – неожиданно даже для самой себя оборачиваюсь я на Гордеева.

- Нет, - коротко отвечает он.

- Ты мне не веришь? Не веришь в то, что я тебе рассказала? – почему-то мне очень важно, чтобы он верил, и, получая утвердительный кивок, я с облегчением выдыхаю.

- Лида, я прекрасно знаю свою мать, и верю в то, что она сделала именно так, как ты рассказываешь. Но это уже в прошлом, и изменить ничего нельзя. Но есть и хорошая новость, - он смотрит на меня внимательно, чуть наклонив голову набок и ожидая, заинтересуюсь ли я его мыслью или отмахнусь.

- Какая? – коротко спрашиваю я.

- Можно начать всё сначала, - так же кратко отвечает он.

- Зачем? – не понимаю я его упрямого стремления.

- Судьба даёт нам второй шанс, грех им не воспользоваться, как считаешь?

Отворачиваюсь, иду дальше, нервно перебираю пальцы, хмурюсь, тру лоб и поправляю волосы, которые треплет осенним ветерком. Сначала? С какого начала? Ерунда какая-то…

Пытаюсь убедить себя в тщетности всех этих намерений, но сердце бьётся совсем не так, как раньше. Нет, Лида. Нельзя. Нельзя так быстро. Вы столько лет не виделись, а тут он объявился, и ты уже трепещешь?

Закусываю губу, шмыгаю носом, упрямо моргаю, пытаясь отогнать влагу с век. Солнце так ярко светит в глаза, жмурюсь, подставляя лицо его лучам, но шаг не останавливаю. Мне нужно время. Мне просто нужно время. Я успокоюсь. И из состояния спокойствия я дам ему ответ, вряд ли он будет таким, как он ожидает, но…

Совсем не смотрю под ноги, доверчиво думая о ровном покрытии. Но каблук моей туфли проваливается в щель между брусками, застревает там, и я невольно теряю равновесие, сильно отклоняясь назад и взмахивая руками, пытаясь вернуть тело в устойчивое положение.

- Поймал, - Гордеев обхватывает меня сзади, создавая крепкую опору.

Божечки, только не это.

- Отпусти, я уже не падаю, - решительно отказываюсь я от его помощи, как только вытаскиваю застрявший каблук, а у самой внутри такая битва происходит.

Что со мной? Я такого уже тысячу лет не испытывала, а он всего лишь поддержал меня за талию. Господи, помоги мне справиться с этим бешеным ритмом. Зачем мне это? Второй раз в одну воду не входят. Априори ничего хорошего не получится. Мы разочаруемся друг в друге.

Тогда мы были горячими молодыми студентами, а сейчас у каждого по возу опыта и собственных жизненных установок за плечами. Нет. Нельзя. Лида, даже не думай о восстановлении отношений. Жизнь не учит два раза, второй раз обычно больнее, если с первого не понял.

Гордеев отводит свои руки, удостоверившись в том, что я стою ровно, и мне становится безумно холодно. Внутренняя дрожь покрывает всё тело мурашками, ненавижу своё тело за такие реакции. Низ живота наполняется теплом. К чёрту этих бабочек! Нужно срочно чем-то отвлечься, смотрю на часы – 14:30, пора возвращаться в офис.