Предатель, не забирай сына!

Глава 6

Я ничего не отвечала и просто мотала головой из стороны в сторону.

Не мне. Мой муж говорит это всё не мне. Не может мой любимый Илья говорить такие мерзости мне. Он что-то не так понял, ошибся. Или меня оклеветали.

Да. Это какое-то недоразумение. Меня оболгали. Придумали что-то нехорошее про меня и внушили Илье.

Так и есть. Это всё неправда, ошибка, ужасное недоразумение.

Я же не такая. Я даже врать не умею. Меня так воспитали, в нашей семье никто никогда друг друга не обманывал. Ведь шила в мешке не утаишь, правда всегда выйдет наружу и всё испортит. Всё станет еще хуже.

Но рта я не раскрыла. Сжала губы и молчала, глядя на того незнакомца, в которого превратился мой муж. Пусть меня оболгали свекровь и Кристина. А я уверена, что действовали они сообща. Пусть…

Но Илья…

Он же даже не дал мне шанса оправдаться, он и слушать не захотел.

Поверил всему самому худшему и тест сделал без согласования со мной. Исподтишка. Чувство гадливости затопило меня целиком.

Я внутренне застонала. А ведь всё это уже неважно, ведь самое главное то, что муж мне изменил. Выбрал себе новую жену. Вернее, он снова вступил в прежние отношения. Видимо, она во всем лучше меня, и ребенок у нее здоровый.

Затошнило. Желчь подобралась близко к горлу. Я отвернулась, рискуя испортить его дорогой костюм, и стала смотреть на своего малыша.

Мой сыночек, мы с тобой папе не нужны. Он и от тебя отказался, и меня растоптал. А я буду с тобой, какой бы тебе ни поставили диагноз.

Я теперь буду жить ради тебя, мы справимся с бедой вместе и всё преодолеем.

– Ульяна!

На требовательный голос мужа я не обернулась. Не хочу его видеть. Слова ему больше не скажу. Хватит. Пусть идет к своей Кристине!

В эту минуту моя душа превратилась в камень.

К счастью, наше уединение нарушили. Долгожданный врач пришел в реанимацию и возмутился, что сюда вошли без спроса.

– Выйдите, – настоятельно сказал Илье высокий молодой мужчина в очках с прозрачной оправой, почти незаметных, и с аккуратной бородой, – здесь могут находиться только роженицы и персонал. А вы даже не в стерильном, в уличной одежде.

Я наблюдала за разговором отстраненно, но, едва Илья после недолгой перепалки вышел за дверь, повернулась к врачу. Прежде я его не видела. Да я вообще толком никого не рассматривала. Не успела прийти в себя после родов, как начался настоящий кошмар, но теперь сосредоточилась, наконец, на ребенке.

– Скажите, что с моим малышом?

– Не переживайте, мамочка. Он просто недоношенный. С ребенком всё в порядке.

– Но почему он в инкубаторе? – всё еще не верила я и допытывалась. – Вы уверены, что он просто недоношенный? Такой маленький. А ведь срок у меня был тридцать семь недель.

– Вы что-то путаете, – нахмурился доктор, проверяя показатели ребенка, – этому новорожденному не более тридцати пяти недель. У него маленький вес, но ничего страшного. И не таких выхаживали, а у вас еще более-менее стандартный случай. Мы просто перестраховываемся. Инкубатор поддерживает оптимальную температуру и влажность. А вам себя беречь надо. Вы зачем по коридорам гуляете в одной ночнушке? Халат у вас есть? Кто вас сюда привел?

– Медсестра, – машинально ответила я и тут же подумала, что девушку могут наказать, – но это я ее упросила. Очень хотела увидеть ребенка.

– Вот увидели. Убедились, что с ним всё в порядке?

Он внимательно посмотрел на меня, а я растерялась от обилия вопросов, рождавшихся в голове. Не могла их не задать.

– А как он будет есть? Ему не холодно? Нельзя надеть что-то потеплее?

Вид ребенка в одном памперсе действовал на меня удручающе. Мне так хотелось взять его на руки, прижать к себе, согреть и дать почувствовать родное тепло.

– Так, мамочка, давайте вы успокоитесь и пойдете в палату, – вздохнул врач, но не устало или нервно, а с пониманием человека, который не раз сталкивался с подобными случаями. – А лучше я довезу вас. Ждите тут. Сейчас схожу за креслом-каталкой.

Дверь реанимации снова распахнулась, доктор отправился за средством передвижения для меня, а я снова замерла возле инкубатора, рассматривая личико сына, его ручки и ножки. Пыталась найти черты, похожие на черты мужа. Может быть, если Илья увидит, что ребенок похож на него, одумается?
Дура, какая я наивная дура. Цепляюсь за пустые, глупые надежды.

Илья от нас отказался. Но зачем он заставляет меня жить с ним?

Зачем это нужно? Я не буду с ним жить. Мама и папа должны мне помочь. Да, денег у нашей семьи немного. Но мы что-то придумаем. Я у Ильи не возьму ни копейки. Не надо мне ничего ни от него, ни от их семейки. Пусть подавятся!

Пока ехала в кресле-каталке, всё думала, и что-то меня беспокоило.

– Скажите, – обратилась к врачу, когда он довез меня до моей двухместной палаты и помог перебраться на постель, – а что нужно, чтобы сделать тест ДНК? Разве не нужно согласие второго супруга?

– Тест ДНК делается любым из родителей, а что? – удивленно воззрился на меня бородатый доктор.

И правда, вопрос от роженицы в первый день после родов мог показаться странным. От смущения я вся покрылась красными пятнами. Кажется, врач не был посвящен в перипетии нашей сложной ситуации. Возможно, это медсестрам и санитаркам любопытно до жути, кто с кем кому изменил и от кого родил, а главный врач отделения занимается исключительно вопросами здоровья своих пациентов.

– Ничего, извините за беспокойство. Когда я снова смогу пойти в реанимацию и кого мне спрашивать об этом?

– Мамочка, вы только что там были, ничего за пять минут с вашим малышом не случится. Отдыхайте, вы же только после родов. Самочувствие матери – залог здоровья ребенка.

Мне хотелось расспросить еще о многом, но врач уже покинул палату. И она погрузилась в жуткую, вязкую, какую-то звенящую пустоту, в которой мне больше ничего не оставалось, как размышлять о том, что произошло.