Предатель, не забирай сына!

Глава 16

Пока нанятая нянечка возилась с моим сыном после кормления, я первым делом решила принять душ. Хотела поскорее смыть с себя больничный дух. В медицинских учреждениях он особенный, даже имеет собственный запах, от которого у меня кружилась голова и болело сердце.

Именно там со мной произошли самые страшные события, которые я могла себе вообразить. Я чуть было не потеряла своего ребенка, узнала об измене мужа, познакомилась с его любовницей, родившей ему здорового сына, лишилась самого мужа, а моя семья из уважаемой ячейки общества превратилась в глазах Титовых в мошенников, изначально положивших глаз на их треклятые деньги.

Закончив с умыванием, я вытерла волосы полотенцем и надела махровый банный халат, висевший на крючке. Гостевая комната, которую мне выделили, просторной не была по сравнению с нашей с Ильей прошлой спальней, но по размерам превышала всю квартиру моих родителей.

Я старалась не думать о том, что меня, как какую-то прислугу, поселили в самом конце коридора, не собираясь больше рефлексировать. Для начала мне нужно заняться сыном.

– Вы уже всё? – задала вслух риторический вопрос Мария Петровна, а сама туда-сюда ходила по комнате, качая на руках моего ребенка. – Он у вас такой спокойный, прям загляденье.

– Он еще слаб, – тихо ответила я, стараясь не показать, что от этого у меня побаливает сердечко. – Только-только из реанимации. В иной ситуации я бы порадовалась, что такой тихий, а сейчас меня, если честно, это беспокоит.

Не знаю, почему вдруг начала с ней откровенничать, но Мария Петровна создавала впечатление доброй и понимающей женщины. Не похожа на стерву или сплетницу. Даже глаза у нее сияли при виде ребенка, словно работа ей была не в тягость и делала она ее не ради денег.

– Всё будет хорошо, Ульяна Игоревна. Вот у меня внучка тоже недоношенная родилась, а сейчас вымахала такая дылда, что и не скажешь, что когда-то я ее и на руки взять боялась.

– Можно просто Ульяна, – улыбнулась я и присела на кровать, протягивая руки к захныкавшему сыночку, который услышал мой голос и забеспокоился. Чего это мама на руки не берет, раз рядом без дела бродит? – А у вас, Мария Петровна, сколько детей?

Малыш засучил ручками и ножками, даже будто бы заулыбался, когда я взяла его на руки и прижала к груди. Он сразу же успокоился и засопел, периодически причмокивая губами.

– Можно просто тетя Маша, Ульяна, мы ж не в офисе. Да у меня только дочка и внучка. И те вот год назад в Европу уехали. У меня дочка в Сорбонну поступила, будет архитектором. Муж пять лет назад умер, так что они всё, что у меня осталось.

Ее взгляд покрылся поволокой, и я опустила голову, понимая, почему она выбрала такую работу. Скучала по дочке и внучке.

В этот момент сыночек вдруг открыл глаза, сморщился и стал хныкать. Сколько бы я ни качала его на руках, приговаривая нежности, ему не становилось лучше.

– Не понимаю, – растерянно прошептала я, чувствуя отчаяние, которое лишь ширилось и затапливало меня с головой. Положила его на кровать и проверила памперс, но он был чистым, температуры не было, и, что не так, я не понимала. Моя неопытность заставляла меня трястись от страха.

– У малыша колики, Ульяночка, – быстро обнаружила тетя Маша и начала массировать его животик. – Ты не нервничай, а то малыш чувствует и еще сильнее будет плакать. Сейчас мы тебе поможем, наш сладкий.

Тетя Маша продолжала ворковать с моим сыном, а я встала истуканом рядом, не зная, что делать. С таким я сталкивалась впервые. Как же о многом мне еще предстоит узнать. Материнство для меня ведь внове. Думала, мама будет рядом и всё мне объяснит, но сложилось так, как сложилось.

– А что у вас тут происходит? – появилась вдруг на пороге комнаты вторая нянечка, Светлана. На ее руках ребенка Кристины не наблюдалось, и я нахмурилась, раздраженная ее любопытством и тем, что она оставила мальчика не пойми где и одного. В конце концов, ее работа заключается в том, чтобы присматривать за ним, а не праздно шататься по дому и что-либо вынюхивать.

– У малыша колики, – пояснила ей тетя Маша, продолжая делать массаж моему мальчику.

– Ох, я знаю технику массажа одну, которая может помочь. Давайте я, – сразу же кинулась к нам Светлана, и я не стала ее останавливать и прогонять. Малыш продолжал хныкать, а сама я не знала, что делать, а его самочувствие для меня было на первом месте.

Когда он наконец перестал сучить ножками от колик и успокоился, нервное напряжение меня отпустило, и я присела на кровать, касаясь его чепчика, который за это время покосился.

– Он у вас такой лопоухий и смуглый. Интересно, в кого? – захихикала Светлана, и если бы я не знала, что она наверняка ставленница Кристины, то не обратила бы внимания на ее фразу. Она звучала вполне себе безобидно, учитывая, что девчонка продолжала ворковать над ребенком, но я увидела в этом двойное дно. Она знала обо всем, что знала сама Кристина. И это был камень в мой огород. На кого похож…

До этого я не обращала внимания на то, что малыш и правда не похож ни на меня, ни на Илью, а сейчас как-то насторожилась не пойми от чего.

– И правда, ушастенький какой мальчонка, – улыбнулась тетя Маша и помогла мне поправить голубой чепчик, – но это не страшно, пройдет, мальчик ведь еще маленький. А вот смуглый – это да, есть такое. Интересно, в кого такой?

Она кинула на меня взгляд и смутилась, ведь кожа у меня всегда была белая, даже бледная. Загар к ней плохо прилипал.

– Ладно, пойду я, – засобиралась Светлана. – Скоро, может, Богдан проснется.

– Кто? – переспросила я машинально.

– Богдан. Сын Ильи Артуровича.

Светлана ушла, а я осталась стоять на месте как вкопанная.

Богдан.

Богом данный.

Имя, которое мы выбрали вместе с Ильей для нашего мальчика.

Имя, которое они с Кристиной бессовестно украли.

***

– Тетя Маша, а вы не могли бы присмотреть за моим сыном?