Предатель, не забирай сына!

Глава 18

Ульяна

Тетя Маша настолько располагала к себе и была такой участливой и заботливой, что хотелось рассказать ей всю подноготную и довериться, однако я понимала, что не стоит. Мы с ней уже полчаса занимались ребенком, и я в который раз поражалась, какая она опытная, ловкая няня. Ей всё давалось легко, руки так и сновали, когда она пеленала ребенка и совершала прочие манипуляции, и моему сыночку нравилось всё, что с ним делают.

– Сейчас их туго не пеленают, – поясняла она, сопровождая свои слова действиями, – ребенок лежит и ручками болтает во сне, сам себя будит, так что я рекомендую на сон стягивать, если шибко беспокойный. Если нормально засыпает, можно не пеленать. Им это привычно, не бойся. В утробе малышу тесно, но уютно, так и в коконе из пеленки. Давай попробуй, Уль.

Она отошла и дала мне место, и только я собралась запеленать ребенка, как распахнулась дверь.

– Выйдите, – прогрохотал голос мужа, и обращался он в таком грубом тоне к моей няне.

От обиды за эту ни в чем не повинную женщину я не сдержала резкости:

– А можно повежливее?

– Я пойду, – кротко сказала няня и посеменила к выходу.

Мне оставалось лишь беспомощно взирать на нее, опираясь рукой на пеленальный столик.

– Зачем ты опять явился? Необязательно было так грубо разговаривать с няней.

– Будем говорить о няне? Ты поэтому на Игорька повелась? Любишь защищать униженных и угнетенных?

– Можешь упражняться в остроумии с той, кому понравятся твои шутки.

Мы оба замолчали, пикируясь взглядами. И мне показалось, что Илья понял то же, что и я. Наши взаимные обвинения в изменах сталкиваются друг с другом и не имеют никакого смысла. Пусть я имею полное право обвинять его, он-то тоже думает, что имеет такое право. Факт в том, что больше он не стал меня упрекать, а шагнул ближе. Ребенка, естественно, не принимал во внимание.

– Приехал мой отец, – сообщил, продолжая смотреть на меня с непроницаемым выражением лица.

В ответ я лишь приподняла бровь, вопросительно глядя на Илью. И зачем мне знать эту информацию? Но почему-то не сомневалась, что ничего хорошего не услышу.

– Он продолжает успешную пиар-кампанию и предупредил, что скандалы нам не нужны.

– Мне не до скандалов, Илья, – тихо пробормотала я, поражаясь тому, как он себя ведет. Пытается как-то впутать меня в их дела. Я-то при чем? – Рассказывай это своей любовнице, я, вообще-то, не публичная личность.

– Теперь – публичная, – сухо поправил меня Титов, – официально ты моя жена. Тебе придется участвовать в публичных мероприятиях и представлять нашего ребенка. Но не этого.

– Не этого?

От ужаса и непонимания я зажмурилась. О чем он говорит?

В это время малыш пискнул, привлекая мое внимание. Позабыв о присутствии Ильи, я обернулась к своей крохе и наклонилась к нему. Взяла за ручку, перебирая крохотные пальчики.

– Ну что ты, ангелочек? К маме хочешь?

– Ульяна! – резко прервал наш контакт с ребенком Титов, заставляя меня снова поднять на него глаза. – Я с тобой разговариваю.

– А я занимаюсь ребенком.

– Для этого есть няня.

– Которую ты прогнал!

– Черт! – Он шумно втянул в себя воздух и сомкнул пальцы на переносице. – Удели мне минуту, ничего с твоим чернышом не случится.

– Черныш? Следи за своим поганым языком, Титов! – прорычала я, словно львица, защищающая свое дитя. Как услышала оскорбление из его уст, так сразу и разозлилась, не чувствуя под собой почву. – Мой сын тебе не щенок беспризорный, ясно? Говори, что хотел, и проваливай!

Я стиснула ладони в кулаки и готова была кинуться на Илью, чтобы в кровь расцарапать его наглое злобное лицо. Желваки на его скулах заиграли с такой силой, что мне казалось, у него вот-вот треснут суставы между верхней и нижней челюстью.

– Мне следить за языком? – процедил он сквозь зубы, и из его рта и ушей чуть ли не пар валил от бешенства, даже в глазах капилляры от натуги лопнули. – Могу сказать тебе то же самое. Хорошо. Я погорячился, но и ты будь добра уважительно относиться к любимому мужу.

– Любимому? – горько хмыкнула я.

– Да. Любимому, – уже с нажимом произнес Илья и натурально рыкнул, выдыхая гнев. Помогло ему это мало. – С этого момента ты – моя любящая жена, которая души не чает в нашем сыне Богдане. Скоро будет фотосессия, на дом приедут стилисты, займутся твоим внешним видом. – Он поморщился, обводя меня взглядом. – Сына оставишь на няньку, ей дам отдельные указания, чтобы не вздумала выходить из спальни, пока посторонние не уедут. А после мы втроем – ты, я и Богдан устроим фотосессию, где ты будешь улыбаться и делать вид, что мы счастливая семья. Всё ясно, или тебе нужны дополнительные разъяснения?

Мне было обидно, что все мои мечты планомерно были украдены. Это ведь я мечтала о том, что, как только наш сыночек окрепнет, мы наймем студию и фотографа и сделаем серию снимков на память.

А теперь моему ангелочку там нет места, ведь его отец даже не признал его и смотрит с презрением, обвиняя меня в измене. А я буду вынуждена прижимать к себе чужое дитя, которое заняло место моего ребенка. Законное место, между прочим, и от этого мое сердце болело сильнее.

– Хорошо. Я согласна, но…

– Но? – вздернул Илья бровь с таким видом, словно удивился, что я не побежала сломя голову и высунув язык, как послушная собачонка.

– Да, Илья, но! Ты свозишь меня к моему отцу в больницу до фотосессии.

Титов промолчал и стал изучать меня внимательным взглядом, словно видел впервые. Хмыкнул иронично, будто лишь в чем-то убедился.

– А ты не так проста, как я думал раньше. Что, начала свое истинное лицо показывать?

– Думай, что хочешь. Так ты согласен или как? Если нет, то выйди, мне нужно заняться своим сыном.

– Хорошо, будет тебе поездка к отцу, но…

– Но? – уже я спросила у него. Дежавю.

– А ты думала, что я буду запросто исполнять все твои хотелки, Ульяна? Кончились те дни, даже не мечтай. К отцу тебя отвезут, но без сына, – кивок в сторону моего ангелочка, который начал жалобно похныкивать без внимания мамы. – Никто не должен видеть плод твоей измены. Не дай бог, журналисты сделают фото.