Предатель. Оклеветанная жена 3

3

Вспышка. По обложке прокатываются световые прожилки.

Книга признаёт его право прикоснуться, но не более. Это видно по тому, как световые линии обвивают его пальцы, но не поднимаются выше запястья. Ты можешь читать, говорят они, но ты не хозяин.

— Невероятно, — шепчет Амонтис. В его голосе я слышу искреннее, неподдельное благоговение.

Он открывает книгу с бесконечной осторожностью. Корешок хрустит — звук ломающихся костей, звук нарушаемых печатей.

Первая страница девственно чиста, но стоит Амонтису провести над ней ладонью, как проступает текст. Буквы не чёрные — они кроваво-красные, и я понимаю почему.

Откуда-то яз наю, что это кровь всех Валенсов, когда-либо владевших книгой.

Кровь Лейлы тоже там, смешанная с кровью наших предков.

Амонтис читает жадно, лихорадочно. Его глаза бегают по строчкам с невероятной скоростью. Иногда он бормочет вслух, и до меня долетают обрывки:

— ...первородная связь света и тьмы... да, да, это объясняет... — ...кровь Валенс как ключ к барьерам... конечно, они же Хранители... — ...усиление в тысячу крат…

Страница за страницей. Его возбуждение растёт с каждой прочитанной строкой. Кассия и Шардин подступают ближе, заглядывая через плечо, но когда толстяк тянет руку к странице, Амонтис рычит — именно рычит как зверь:

— Не сметь прикасаться!

Потом спохватывается, выпрямляется, возвращая лицу привычное выражение холодного превосходства:

— Книга реагирует только на того, кто первым открыл её после трансформации. Ваше прикосновение может нарушить связь.

Ложь, я чувствую это.

Дарий подходит ко мне. Наши взгляды встречаются и в его глазах я вижу бесконечную усталость.

Он протягивает мне Валериана, и я инстинктивно прижимаю младенца к груди. Малыш мгновенно расслабляется, его крошечные пальчики цепляются за ткань моего платья с силой, удивительной для такого крохи.

— Всё позади, мой хороший, — шепчу я, целуя макушку, покрытую нежным пушком. — Страшное закончилось...

Но даже произнося эти слова, я знаю — лгу. Через нашу связь я чувствую исходящую от Дария тяжёлую, свинцовую усталость. И что-то ещё. Решимость? Обречённость? Он смотрит на сына так, словно видит в последний раз.

Амонтис между тем добирается до середины фолианта. И замирает. Его лицо медленно расплывается в улыбке — нет, в оскале триумфатора.

— Ха! — Смех вырывается из него фонтаном, эхом отражаясь от каменных сводов. — ХА-ХА-ХА! Это великолепно! Это превосходит все мои ожидания!

Он читает вслух, смакуя каждое слово:

— «Фокус Очищения — артефакт высшего порядка, созданный Первыми для концентрации и направления первородного света. Структура: тройная спираль из лунного серебра, семьдесят семь опорных рун, расположенных в форме восходящей звезды. Центральная камера предназначена для Сердца Рассвета — чистейшего из камней света, из когда-либо существовавших...»

Палец скользит по невероятно сложной схеме, занимающей целый разворот. Даже с моего места я вижу — это не просто чертёж. Это произведение искусства. Переплетение линий создаёт фрактальные узоры, руны втекают друг в друга, образуя большие руны, которые в свою очередь...

— «Проводящие каналы, — продолжает Амонтис, — должны быть выгравированы в последовательности Элиана — три, семь, двенадцать, двадцать один... Каждый следующий является суммой двух предыдущих плюс единица души мастера...»

Он переворачивает страницу, его дыхание становится частым, прерывистым:

— «Активация требует крови последнего из рода-хранителя. Кровь, пропущенная через центральную камеру, создаёт резонанс с Сердцем Рассвета. Но истинная сила Фокуса раскрывается через невинную душу — дитя рода, ещё не познавшее ни истинного света, ни кромешной тьмы. Такая душа становится идеальным проводником, способным пропустить через себя поток силы, который испепелил бы любого взрослого мага...»

Он захлопывает книгу и разражается хохотом. Но это уже не смех человека — это ликование демона, дорвавшегося до святыни.

— Древние идиоты! — он вытирает выступившие от смеха слёзы. — Наивные, благородные дураки! Они думали, что прячут знание, а на самом деле вручили мне идеальную инструкцию! Каждая деталь, каждая закорючка — всё здесь!

— Не понимаю, — Кассия хмурится. — Фокус Очищения нам не нужен. И Сердце Рассвета утеряно столетия назад...

— Ты всё ещё не понимаешь? — Амонтис смотрит на неё с превосходством учителя, объясняющего очевидное тупому ученику. — Мы построим артефакт по этим чертежам. В точности по ним. Но инвертируем каждую руну!

Он снова открывает книгу на схеме, водит пальцем по линиям:

— Смотрите — эти каналы созданы для проведения чистого света от Сердца Рассвета через всю структуру, очищая и усиливая его. Но что будет, если мы построим зеркальную версию? Вместо восходящей звезды — нисходящая. Вместо спирали, раскручивающейся вовне, — спираль, затягивающая внутрь. Вместо Сердца Рассвета в центральной камере — концентрированная квинтэссенция скверны!

Понимание озаряет лицо Кассии:

— Фокус станет усилителем тьмы... Вы были правы все это время…

Она склоняет голову в подобострастном поклоне. В ее голосе звучит неподдельное восхищение.

— Не просто усилителем! — Амонтис почти кричит от возбуждения. — Преобразователем! Любая магия, пропущенная через него, будет не просто усилена — она будет трансмутирована в чистую скверну! А младенец Валенс послужит проводником…

Он поворачивается к Валериану в моих руках. В его взгляде — голод.

— С невинной душой последнего из рода Хранителей мы сможем…

Он осекается…

Валериан ёжится в моих объятиях. Я чувствую, как учащается его дыхание, как напрягаются крошечные мышцы. Он боится.

Прижимаю его к себе, пытаюсь использовать силу, чтобы защитить его, но силы во мне только чтобы не упасть прямо здесь.

Я ошиблась. Они не оставят его в покое.

Самое ужасное только начинается…

Амонтис поворачивается к Дарию. На лице старика — безумная, экстатическая улыбка человека, стоящего на пороге осуществления мечты всей жизни. Он произносит торжественным голосом, который прокатывается по огромному залу: