Предатель. Оклеветанная жена 3

7

Холод металла под щекой — первое, что я чувствую. Потом запах — ржавчина, гниль и что-то еще... что-то неправильное, от чего желудок сжимается в комок.

Открываю глаза. Прутья решетки в сантиметрах от лица. Не комната. Не та комната, где мы были с Теей.

Я в клетке, словно животное.

Поднимаюсь на локтях, и боль прошивает запястья — следы вчерашней попытки сломать браслеты. Кожа под металлом саднит, покрыта волдырями. Но это ничто по сравнению с болью в груди, когда я вижу...

Валериан.

Он висит в своей чудовищной колыбели над черным резервуаром. Метр, может полтора над поверхностью. Черные испарения поднимаются к нему медленными, почти ласковыми щупальцами. Касаются. Отскакивают. Снова тянутся.

— Валериан, —пытаюсь сказать я, но изо рта вырывается лишь шепот. Голос, я, похоже, сорвала и теперь могу только шептать.

И он моего шепота не слышит. Бедный малыш…

Как же помочь?..

Изо всех сил сосредотачиваюсь, пытаясь своими крошечными остатками силы дотянуться до Валериана, как-то поддержать его. Связь между нами все еще есть, я ее ощущаю, но как ни стараюсь, не могу достучаться, он не отзывается, просто лежит зажмурив глазки, его крошечные пальчики едва заметно подрагивают.

Собираю весь внутренний свет в невероятно плотную каплю силы и направляю ее на малыша через нашу связь. И в этот момент мне кажется, словно веки его подрагивают и он издает какой-то звук. Тонкий писк. Это было действительно, или правда показалось?

Нужно накопить еще света и попробовать снова… Пробовать до тех пор, пока не получится.

Знакомый запах скверны пробирает до самых костей. Даже я едва могу выносить его здесь, в нескольких метрах от резервуара, а каково же младенцу? От близости черной субстанции к горлу подступает тошнота и голову словно сдавливает тисками.

Сотни неподвижных фигур все так же стоят по периметру огромного зала.

Кажется, словно мы здесь одни. Я, Валериан и эти безмолвные люди, которые словно бы ждут чего-то.

Но затем мой взгляд скользит дальше, в глубину зала, и я понимаю, что мы здесь совсем не одни.

Там, вдали, зал живет своей собственной, лихорадочной жизнью. Десятки столов завалены чертежами и странными металлическими деталями. Безмолвные артефакторы снуют туда-сюда, их серые робы мелькают между всполохами сварочной магии и тусклым свечением тестовых артефактов. Воздух гудит от низкого, постоянного гула — звука работающего механизма или концентрированной силы.

И в центре всей этой суеты — Дарий. Он стоит, склонившись над огромным чертежом, расстеленным на столе. Его плечи напряжены. Он указывает пальцем на какую-то руну, отдает короткое, беззвучное приказание одному из артефакторов, и тот немедленно уносится прочь. Они полностью поглощены своей работой.

Для них словно не существует ни сотен странных людей, застывших по стенам, ни младенца, висящего над скверной, ни меня, запертой в клетке. Словно мы — просто часть незначительных декораций .

Я смотрю на Дария, не отрываясь, пытаюсь поймать его взгляд, закричать ему мысленно, но он ни разу не поворачивает головы.

Подхожу к замку, удерживающему решетчатую дверь. Просовываю руки между прутьями, пытаюсь дернуть замок — бесполезно, разумеется. Дергаю дверь и металл лязгает с отвратительным скрежетом.

Была бы у меня сила камней, я бы могла разогнуть эти прутья. Я могла бы расплавить металл… Но они забрали все. Дарий выкачивает каждую крупинку силы, чтобы я не смогла ничего сделать. Остается лишь ничтожная капля...

От бессилия и злости внутри все вскипает. Возмущение и ярость поднимаются к горлу, заставляя меня стиснуть зубы.

Снова вглядываюсь в армию безмолвных наблюдателей. Разглядываю лица, чтобы хоть как-то отвлечься.

И тут, приглядевшись, я замечаю необычное. Они дышат как-то странно. Все разом. Вдох — когда черные испарения поднимаются к Валериану. Выдох — когда они отскакивают и падают обратно.

Ими словно управляет чья-то единая злая воля.

Я неотрывно смотрю на Валериана, снова пытаясь дотянуться до него своей силой. Но тщетно.

— Что же они с тобой делают? — шепчу я в пустоту и сглатываю ком в горле.

Сворачиваюсь в углу клетки, прижавшись спиной к холодным прутьям, обхватываю колени руками и закрываю глаза, пытаясь сосредоточить в себе больше красного огня, который черпаю из самого воздуха. Если прислушаться, сосредоточиться, силой пронизано все пространство, даже в этом скверном месте…

— Очень интересно, не правда ли?

Я вздрагиваю от неожиданности. Голос тонкий, неприятный. Открываю глаза.

Магистр Шардин.

Он стоит у клетки, заложив пухлые руки за спину. На его лице — улыбка, от которой кровь стынет в жилах. Оказывается, пока я сосредоточенно впитывала крохи силы, он подошел так тихо, что я и не слышала.

— Что вам нужно? — мой голос едва слышен.

— Я просто наблюдаю, — он подходит ближе, и я чувствую запах пота и сладких духов.

— Любите смотреть, как страдают люди? — спрашиваю я.

Он ухмыляется.

— Знаете, что происходит с вашим... подопечным? Весьма интересная вещь.

Он смакует каждое слово. Я молчу, сжимая кулаки.