Предатель. Оклеветанная жена 3

10

Не отвлекаюсь на его потрясение. Беру еще один камень и распутываю его быстрее, чем получилось с первым.

После того, как впитываю истинный свет, прикладываю руки к груди Рольфа, туда, где под повязками скрываются сломанные рёбра.

Раздаётся отчётливый хруст — не ломающихся, а срастающихся костей. Рёбра встают на место с серией мягких щелчков, как части головоломки, наконец нашедшие своё истинное положение. Впалая грудь Рольфа расправляется, он делает первый глубокий, полноценный вдох.

А розовая метка на его груди — след змея, — вспыхивает ярче в ответ на истинный свет, словно узнаёт родственную силу.

— Ещё камней! — требую, не отрывая взгляда от преображающегося лица Рольфа. — Все, что есть!

Мартин трясущимися руками вытряхивает на покрывало всё содержимое своей сумки — два десятка тусклых, полумёртвых камней раскатываются по ткани. Хватаю их один за другим. Распутываю. Освобождаю. Возвращаю к жизни.

С каждым восстановленным камнем процесс идёт быстрее. Что требовало минуты для первого, занимает секунды для десятого. Узоры становятся видны яснее, искажения — очевиднее. Руки двигаются сами, ведомые знанием, которое старше меня, старше самой Зантии.

Комната наполняется светом.

— Истинный свет, — шепчет Ноктиан, и в его голосе звучит благоговение учёного, столкнувшегося с чудом. — Искусство Первых, утерянное три тысячи лет назад вместе с падением их цивилизации. Способность видеть истинную природу магической энергии и возвращать ей изначальную гармонию. Считалось мифом, красивой сказкой древних хронистов...

Рольф открывает глаза. Моргает несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Находит моё лицо.

— Лейла? — Голос хриплый от долгого молчания, но живой, наполненный силой. — Это ты?

— Да, — не могу сдержать слёз облегчения, они струятся по щекам, капают на сияющие камни.

Он пытается сесть, морщится — исцеление убрало раны, срастило кости, но боль, память о боли, всё ещё жива в нервах.

— Тихо, тихо, не торопись. Ты неделю был на краю смерти.

—Прости, там, змей приказал мне.. .Я не мог ослушаться…

— Я знаю, — мягко прерываю его, сжимая его руку. — Знаю. Ты сделал все правильно. Отдыхай сейчас. Мы всё обсудим позже, когда ты окрепнешь.

Внутри, на сердце разливается облегчение. Не сдерживаю улыбку. Вытираю слезы ладонями и касаюсь Рольфа, не для того, чтобы влить свет, а чтобы почувствовать, что он и правда живой, что все это не кажется мне.

Ноктиан подходит ближе, смотрит на меня так, словно я внезапно превратилась в одно из тех мифических существ, о которых он читал в древних фолиантах.

— Вы... вы понимаете, что только что сделали? — Его голос дрожит от возбуждения. — Если вы можете вернуть камням их истинную силу, если это не единичный случай, а постоянная способность... Боги милосердные, это меняет абсолютно всё!

Он хватает меня за плечи, пальцы впиваются почти до боли:

— Сколько погасших, списанных, выброшенных камней можно найти в одной только столице? Тысячи! Десятки тысяч! Они валяются на свалках, пылятся в кладовых, используются как простые украшения! Если мы соберём их, если вы сможете восстановить хотя бы часть...

— Я попробую, — отвечаю, чувствуя, как усталость накатывает волной. — Но это... изматывает. Истощает. Не знаю, сколько смогу за раз в таком состоянии. Может, десяток. Может, больше. — Конечно, конечно. Отдыхайте, сколько нужно. Но это может изменить все, — с дрожью в голосе говорит Ноктиан. — Мартин, слушай внимательно. Собери все погасшие камни в поместье. Абсолютно все — из ламп, из старых артефактов, из шкатулок покойной госпожи.

— Нескольких десятков хватит. Должно хватить. — Он сжимает кулаки. — Я покажу императору чудо. Докажу, что империю можно спасти.

Ноктиан подходит к окну, смотрит на далёкие шпили дворца. Долгое молчание, потом он говорит, не оборачиваясь:

— Верховный магистр Амонтис тоже будет на собрании. Он обещал представить своё решение кризиса. Но если показать ему эти камни, если он увидит, что угасшие тирсы можно восстановить... Он же разумный человек, он поймёт значение этого открытия.

Поворачивается ко мне:

— Лейла, ваш дар меняет всё. Думаю, стоит представить вас магистру Амонтису. Да, я знаю, был тот несчастный суд, но если объяснить, что вы владеете утерянным искусством Первых, он наверняка...

— Судья. — Прерываю его, стараясь говорить ровно. — Кто, по-вашему, стоял за моим осуждением?

Он моргает, не понимая:

— Что вы имеете в виду?

— Мой муж, Дарий Ранвейр. Правая рука верховного магистра. Человек, которому Амонтис доверяет больше, чем кому-либо. — Делаю паузу. — Вы действительно думаете, что Амонтис не знал? Что всё это произошло без его ведома? Он знал… И более того. Из пепельной пустоши камни доставляют ему. Это я узнала от капитана рудников Брайса, перед тем… Перед тем, как он погиб, обезумев под воздействием этих ужасных камней.

Ноктиан медленно бледнеет. Несколько раз открывает рот, словно хочет возразить, но слова не приходят. Наконец, тихо:

— Боги... Но зачем? Зачем ему понадобилось...

Он замолкает, потом решительно выпрямляется:

— Я вам верю ,Лейла. Но знаете что? В этом случае остается лишь один вариант, показать ваши чудесные тирсы на собрании. Минуя Совет. Император Алериан молод, упрям, и с ним чертовски непросто совладать. Но другого выбора у нас нет.