Предатель. Оклеветанная жена 3

12

— Это особые тирсы, — объясняет Амонтис, вынимая камень. — Созданные по технологии, которую мы восстановили из древних текстов... Процесс их создания требует особых условий, которые можно воссоздать только в Чёрной башне.

— Так вот зачем вы превратили мою любимую академию в это мрачное нечто! — морщится император.

— Временные неудобства, Ваше Величество, — Амонтис подходит к Сфере Морганы. — Но результат превзойдёт все ваши ожидания.

Он вставляет тёмно-красный камень в центральное гнездо.

А потом, негромким шепотом он произносит активирующее заклинание.

Взрыв света и цвета! В воздухе материализуется дракон, и это не призрачная иллюзия. Это существо, которое кажется более реальным, чем сам зал. Чешуя отливает всеми оттенками золота, из ноздрей вырывается пар — настоящий пар, я чувствую его тепло на лице! Глаза горят внутренним огнём. Когти оставляют глубокие борозды на мраморном полу. Дракон взмывает к потолку, и все в зале ахают в едином порыве.

— Невероятно! — император вскакивает с трона. — Он же… как настоящий! Нет, лучше настоящего!

— Но магистр Амонтис, природа этих камней... Мы не знаем, какую цену придётся заплатить за такую силу, — пытается вмешаться старый Мортимер.

— Ваше Величество! — снова пытаюсь вмешаться я. — Прошу выслушать! Есть другой способ, безопасный способ!

— Этот старик мешает смотреть! — капризно перебивает император. — Я хочу видеть морскую битву! Уберите его!

— Конечно, Ваше Величество. — Амонтис кланяется, затем кивает Дарию. — Проводи судью Ноктиана.

Мой взгляд падает на того, кому отдан приказ, и я вижу и в нем как будто какую-то перемену.

Дарий Ранвейр, молодой могущественный маг, правая рука Амонтиса, которого уже боится половина двора. Всего месяц назад, на суде, где он свидетельствовал против жены, он был холоден, жесток, но полон энергии. Сейчас передо мной стоял человек почти истощенный. Кожа обтягивает скулы, под глазами залегли темные тени. И самое необычное — в его темных волосах у виска появилась широкая, абсолютно белая прядь седины. Месяц назад ее не было, я помню совершенно точно. Словно за эти несколько недель он потерял годы жизни.

Дарий подходит ко мне размеренным шагом. Берёт под локоть — жест вежливый, но хватка железная. Пока он ведёт меня, Амонтис приближается с другой стороны. Наклоняется к моему уху, и его дыхание холодное, пахнет пылью и затхлостью.

— Не путайтесь под ногами, Ноктиан, — шипит он так тихо, что слышу только я. Его глаза снова на мгновение меняются, становясь бездонными и чужими. — Иначе вам придется пожалеть…

Он отходит от меня и встает рядом с императором, склонившись в позе покорности и готовности слушать и отвечать.

Император, полностью захваченный и очарованный представлением морганы, спрашивает, не поворачиваясь:

— Что вам нужно, магистр?

Легкая улыбка трогает губы Амонтиса.

— Совсем немного, Ваше Величество — Имперская печать и полный контроль над артефакторикой империи.

Зал взрывается возмущёнными голосами. Канцлер Мортимер кричит о нарушении древних законов. Военный министр — об угрозе национальной безопасности. Казначей — о недопустимой концентрации власти. Но на лице Амонтиса — лишь тень торжествующей улыбки, которая не затрагивает его странных глаз. Он знает, что уже победил.

— Молчать! — хлопает в ладоши император. — Магистр Амонтис получает всё, что запросит!

Дарий выводит меня в коридор. В полутьме он отпускает мою руку, но я останавливаю его, схватив за предплечье.

— Как вы можете приветствовать это? — тихо спрашиваю я, глядя в его уставшие глаза. — Вы ведь видите, что он делает. Он соблазняет мальчишку игрушкой, чтобы получить абсолютную власть.

— У каждого свой долг, судья, — глухо отвечает Дарий, и отводит глядя от меня.

— Долг? — ядовито усмехаюсь я. — Не пытайтесь меня одурачить, Ранвейр. Вы оба. Я знаю, что это за камни. Можете покрывать их любой оболочкой, называть «особыми тирсами», но суть их не меняется. Это чёрные камни. Это скверна! Я сразу это понял. Остальные тоже скоро поймут...

В следующее мгновение я чувствую, как меня с чудовищной силой впечатывают в холодный мрамор стены. Дарий пригвоздил меня к ней одной рукой, его лицо в нескольких дюймах от моего. Маска безразличия слетела, и я вижу в его глазах ярость, боль и… страх.

— Держите язык за зубами, судья, — шипит он. Его голос — почти звериный рык, пробирающий до костей, полный угрозы. — Вы ничего не знаете. Ничего не понимаете. Если вам дорога ваша жизнь и жизнь ваших близких, вы выбросите все эти мысли из головы. Вы станете тенью. Ясно вам?

— Как... вы... можете... служить этому? — спрашиваю я, с трудом выдавливая слова, потому что его хватка на моем горле мешает дышать.

Дарий смотрит на меня долго, несколько секунд, которые кажутся вечностью. И я вижу, как ярость в его глазах сменяется бездонной усталостью. Он отпускает меня так же внезапно, как и схватил. Я сползаю по стене, хватая ртом воздух.

-- Глупый старик... -- бормочет он.

Он помогает мне встать, отряхивает мою мантию.

Отступает на шаг, проводит рукой по волосам, и его пальцы задерживаются на белой пряди, словно на свежей ране. На его губах появляется кривая, горькая усмешка.

— Не у всех есть такая роскошь,, — тихо говорит он, и в его голосе больше нет угрозы, только бесконечная тоска. — Не у всех есть выбор, кому служить.

— Выбор есть всегда.

— Советую вам превратиться в тень, сказаться больным, взять длительный отпуск — тихо говорит Дарий. — Иначе, наша следующая встреча может закончиться трагедией

-- Вы угрожаете мне? -- спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает дрожь. Нет, я не испытываю страха, лишь злость, непонимание и досаду.

-- Я вас предупреждаю, судья, -- говорит он устало.

Ранвейр уходит, не оборачиваясь, не отвечая. Я остаюсь один в коридоре, сжимая Коготь Ночи в одном кармане, восстановленные камни — в другом. Из зала доносятся восторженные крики императора.