Предатель. Оклеветанная жена 3

16

Лейла

— Мы не вооружаем бродяг, — равнодушно говорит капитан, едва удостоив нас взглядом. Он стоит, расставив ноги на ширине плеч, руки сцеплены за спиной — классическая военная стойка. Глубокие шрамы пересекают его левую щеку. — Мы здесь для обеспечения безопасности поместья судьи. Лишнего оружия у нас нет.

Он окидывает Рольфа оценивающим, презрительным взглядом.

— К тому же, я вижу у вашего... спутника уже есть красивая безделушка. Полагаю, она ему больше подходит, чем настоящие клинки.

Двое солдат неподалеку — молодой рыжий парень с веснушками и седой ветеран с обрубком вместо левой кисти — переглядываются и ухмыляются. Они тащат тяжелый ящик, из которого доносится металлический звон.

— Капитан, куда это ставить? — спрашивает рыжий, пыхтя.

— К восточной стене, Томас. И следи, чтобы руны не повредили при установке, — Геральд даже не поворачивается. — Брент, помоги ему, одному не справится.

Чувствую, как Рольф рядом напрягается. Его рука сжимает рукоять церемониального меча так, что костяшки белеют. Вижу, как пульсирует жилка на его виске. Ещё секунда — и он взорвется, скажет что-то, о чем придется пожалеть.

Я мягко кладу ладонь на его предплечье — жест предупреждения. Его мышцы под моей рукой тверды как камень.

— Вы ждёте нападения, — говорю я, делая шаг вперед. — Эти баррикады, дополнительные посты...

Капитан резко поворачивается ко мне. В его серых глазах вспыхивает раздражение.

— Это не твое дело, девочка. — Его тон покровительственно-грубый. — Возвращайся к своим обязанностям... И забери этого громилу с собой.

Что-то во мне словно щелкает. Может, это остатки кошмарного сна. Накопившаяся усталость. Но я больше не могу молчать.

Игнорирую его приказ и подхожу к темно-серому обелиску, который солдаты устанавливают. Провожу пальцами по знакомым рунам — они холодные, почти ледяные.

— Поглощающий Пилон. Модель «Цитадель-Три», — говорю я ровным, академическим тоном. — Радиус блокировки порталов — одна лига.

Вспоминаю, как изучали их в Академии. Профессор Кренвиль заставлял нас чертить схемы по памяти, и мы думали, что нам, стихийным владеющим, эта информация никогда не пригодится…

Тишина. Томас замирает. Брент присвистывает. Геральд застывает, его взгляд становится острым как лезвие.

— Откуда служанке знать о боевых артефактах…

— А с чего вы взяли, что я служанка, капитан? — в моем голосе звучит вызов.

Подхожу к старой каменной ограде. Под пальцами чувствую вибрацию, но мое новое зрение — дар Змея — видит глубже. Внутри камня пульсируют точки чистейшего света.

— Старые руны защиты теперь питаются камнями истинного света, — говорю тихо, так что слышит только капитан. — Двадцать три камня в восточной стене, восемнадцать в западной.

— Откуда ты знаешь… — шепчет он.

Я поворачиваюсь к капитану и вижу, как меняется его лицо. Презрение сменяется недоумением, потом — пониманием и смущением.

— Так это вы? — его голос срывается. — Вы та самая, о которой говорил судья? Та, кто может...

Он не договаривает. Делает шаг назад, словно я внезапно превратилась во что-то опасное.

— Боги милосердные... — Геральд выпрямляется, принимая стойку "смирно". Трансформация поразительная. — Простите, госпожа. Я не знал. Судья сказал только, что мы охраняем важную персону.

Он замолкает, потом поворачивается к Рольфу. Теперь в его взгляде нет и намека на былое презрение.

— Вы её телохранитель? Вы тот, кто прибыл с ней?

— Я её друг, — хрипло отвечает Рольф, и в его голосе звучит предупреждение. — И если потребуется, я умру, защищая её.

Что-то в его тоне заставляет капитана кивнуть с уважением.

— Понимаю. — Геральд принимает решение мгновенно. — Томас! Веди господина...

— Рольфа, — подсказываю я.

— Веди господина Рольфа в оружейную. Пусть выберет всё, что пожелает. Мечи на восточной стойке — работа мастера Крейвена. Броня в дальнем углу — снимите с манекена парадный доспех, он зачарован против ржавчины.

Томас вскакивает:

— Так точно, капитан! Господин Рольф, прошу за мной!

Рольф недоверчиво смотрит на капитана, потом на меня. Я едва заметно киваю. Он медлит, затем неохотно следует за рыжим солдатом, но я вижу, как его рука так и не покидает рукояти бесполезного меча.

Когда они скрываются, капитан поворачивается ко мне. На его лице искренняя тревога.

— Госпожа Валенс, я должен знать... Судья прав? Нам действительно грозит опасность от самого Совета?

— Вы знаете моё имя? — я не могу скрыть удивления.

— Судья доверяет мне, госпожа. Полностью. Я знаю, кто вы и... что с вами сделали.

Звук колес по гравию прерывает наш разговор. Тяжелые ворота распахиваются с протяжным скрипом.

Черная карета с гербом судейской коллегии влетает во двор. Кони — вороные красавцы — покрыты пеной, их бока вздымаются.

Судья Ноктиан выходит из кареты. Мне еще не доводилось видеть его таким.

Мантия помята и покрыта пылью. Седые волосы растрепаны. Но самое страшное — его глаза. В них бездонная усталость и... поражение?

Он замечает меня, и на мгновение его лицо озаряется теплой, отеческой улыбкой.

— Лейла. — Его голос чуть дрожит. — Хорошо, что вы уже на ногах. Я беспокоился... Вижу, вы уже познакомились с капитаном Геральдом. — Судья кладет руку на плечо капитана, и в этом жесте столько доверия. — Геральд — самый надежный человек из всех, кого я знаю. Я доверил бы ему свою жизнь. И доверяю вашу. Простите, но я позволил себе рассказать ему все, как есть.

Последние слова он произносит, глядя мне в глаза.

— Геральд, нам нужно поговорить.

Они отходят к старому дубу. Мое восприятие, обостренное Змеем, улавливает обрывки:

— ...удвоить посты... восточная сторона уязвима... подготовить подвал... если придется... быть наготове круглосуточно.

Капитан что-то тихо спрашивает. Судья качает головой. Вижу, как Геральд бледнеет, сжимает кулаки, затем резко отдает честь. Почти бегом направляется к казармам, выкрикивая приказы.