Предатель. Оклеветанная жена 3

19

Лейла

— Ты всё ещё думаешь, как благородная дама на чаепитии. В реальном бою ты уже была бы мертва. Трижды.

Тонкий деревянный посох упирается мне между лопаток, прижимая к земле. Я тяжело дышу, чувствуя, как пыль тренировочной площадки забивается в рот и нос. Внутри меня истинный свет бушует, подобно яростному пожару, но я ничего не могу сделать — даже повернуть голову сейчас едва посильная задача под давлением воли мастера.

Краем глаза вижу Рольфа. На его лице такая ярость, что, кажется, он сейчас взорвётся.. Сейчас он готов безрассудно защищать меня, и ему все равно, что то, что со мной делает старик - это часть тренировочного процесса. Одним взглядом приказываю Рольфу не двигаться.

— Теперь ты видишь, как ты слаба? — Старик Варнус склоняется надо мной, и я вижу его длинную серую бороду с застрявшими крошками, насмешливые выцветшие глаза. Шелестит тёмно-зелёная мантия, залатанная в дюжине мест.

Давление посоха ослабевает — похоже сейчас он вновь решил отвлечься на очередную лекцию. И это хорошо, хоть какая-то передышка.

— Конечно, магистр, — смиренно говорю я и в тот же миг переворачиваюсь на спину, возвращая себе хоть какой-то контроль над ситуацией.

Когда я просила судью найти мне боевого мага, который мог бы обучать меня, я думала, что представляю себе, что такое боевая магия.

Но три дня назад, на рассвете, когда Варнус впервые явился в поместье и грубо вытащил меня из постели, без всяких церемоний, я поняла, что знаю слишком мало. Когда несколько минут спустя я лежала лицом в грязи на тренировочной площадке, а старик стоял надо мной и потешался, я, наконец осознала, что не знаю вообще ничего.

— Академическая выучка, — фыркнул он тогда. — Красивая, изящная и абсолютно бесполезная против того, кто хочет тебя убить. То, чему вас учили в академии, подходит лишь для эффектных демонстраций.

А я самонадеянно пологала, что аккуратные шары света, которые я могла создавать и бросать в неприятеля. впечатлят Варнуса, я ведь была лучшей на курсе, и даже слегка гордилась собой когда-то, что сильно обгоняю других студентов в материализации силы.

Но он лишь посмеялся, без видимых усилий отражая мои жалкие снаряды. И это так сильно меня разозлило в тот день, что я поклялась себе освоить что-то получше так быстро, как это вообще возможно. Именно поэтому я последние две ночи практически не спала, сосредоточившись всецело лишь на одной задаче. Материализации чего-то гораздо более разрушительного, чем студенческие шары.

Я хорошо запомнила его слова:

— Эмоция — это топливо, — сказал он на второй день, после того как я промахнулась мимо него в двадцатый раз. "Но ты швыряешься сырой яростью, как обезьяна — экскрементами. Научись придавать ей смысл. Свет может бить, только если имеет подходящую форму.

Форма. Вот что мне нужно было. Подходящая форма. У судьи дома я нашла книгу для старших адептов боевого факультета. Тысячи страниц подробно описывали процесс формирования множества различных форм боевых снарядов, от усложненных шаров с шипами, которые должны были пробивать металлическую броню. до щитов, способных отражать любые атаки, в том числе и магические.

Дрожащими от нетерпения пальцами, я пролистала древнее пособие почти до конца, пока не нашла то, что мне нужно. Головокружительно сложное строение копья сразу привлекло мое внимание, и в эту же секунду я поклялась себе, что воспроизведу эту форму и утру нос старику…

И теперь пришло время демонстрации.

Сосредотачиваю свет в невероятно тонком лезвии, создавая точнейший мысленный образ. Острие из кристаллизованного света, спиральные канавки на древке, крошечные руны устойчивости — я вложила в эту форму всю свою ярость, всю злость, все отчаяние и всю решимость. Весь запас истинного света, что был в моем распоряжении.

И у меня получилось.

Из моей руки вырывается алый сгусток сконцентрированной и управляемой ярости, в который я вложила всю свою боль. Он мгновенно превращается в копьё, летящее прямо в грудь старика.

Я успеваю увидеть мелькнувшее удивление в его глазах. Впервые за всё время нашего знакомства. Конечно, он отражает атаку, но уже не так быстро. Моя стрела пробивает первый слой защиты и рассекает его мантию на рукаве, оставляя дымящуюся дыру.

Варнус не говорит ни слова. Просто медленно проводит пальцами по обугленным краям. Потом на его морщинистом лице расползается улыбка.

— Клянусь Сынами Света, это восхитительно! — рявкает он. — Ты наконец-то создала сложную боевую материю из эмоции! Знаешь, сколько магов не могут этого даже после трех лет обучения?

Я не могу сдержать гордой улыбки и с моих губ уже готовы сорваться слова о том, что у меня был хороший учитель…

Но вдруг слова похвалы обрываются, и Варнус мгновенно мрачнеет:

— ...но ты всё ещё медленная!

Прежде чем я успеваю вдохнуть, в его руке сгущается чистый красный свет. Это происходит так естественно, словно свет сам хочет ему подчиниться — не борется, не сопротивляется, просто течёт, формируя идеальную сферу.

Удар.

Я снова на земле, но теперь в десяти метрах от прежнего места. Боль пронзает плечо. Камни в Охранных Пилонах — трёх обсидиановых монолитах по периметру — трещат от напряжения, поглощая большую часть силы. Но даже остатка хватает, чтобы выбить из меня дух.

Едва зрение перестаёт плыть, я вижу, как Рольф срывается с места.

Варнус даже не смотрит. Делает шаг в сторону и бьёт навершием посоха в подколенное сухожилие. Рольф падает как подкошенный.

— В тебе тоже есть свет, молодой человек, — старик тычет посохом в грудь Рольфа. — Но ты бросился на Верховного боевого мага, имея только ярость. Я убивал таких сотнями во время Северных войн. Глупец.

Северные войны. Двадцать лет назад Варнус командовал огненными легионами императора. Потом отказался выполнить приказ о "зачистке" мятежной деревни. — Там были только женщины и дети. Варнус сложил полномочия и ушёл в изгнание.