Предатель. Оклеветанная жена 3

22

Лейла

Всю ночь я не сплю. После ухода Варнуса вчера вечером сижу над проклятой книгой для адептов, пытаюсь понять структуру щита. Страницы расплываются перед глазами, руны уже сливаются в бессмысленные узоры.

Однако я даже не думаю сдаваться, и к третьему часу ночи, когда луна уже клонится к горизонту, что-то вдруг щелкает в голове.

Щит — это не стена. Это сеть. Тонкая паутина из переплетенных нитей света, которая отклоняет удары, а не принимает их на себя.

Первая попытка — жалкое мерцание, которое гаснет через секунду. Вторая держится три. К рассвету могу удерживать тонкую пленку света целых десять секунд. Она дрожит, искрится, готовая рассыпаться от любого прикосновения, но она есть!

Рольф находит меня в саду на рассвете. Я сижу на траве, пытаюсь удержать щит хотя бы еще немного. Пот струится по спине, руки дрожат от напряжения.

— Что ты делаешь? — Его голос звучит беспокойно.

Щит, когда я отвлекаюсь на Рольфа, сразу гаснет. Откидываюсь на траву, хватаю ртом воздух.

— Учусь защищаться. Варнус велел освоить щиты. Ты разве не помнишь?

Он садится рядом, трогает розовую метку на груди через рубашку. Она пульсирует — я чувствую отголоски этой пульсации в собственной груди.

— А можешь показать мне еще раз, как ты это делаешь?

Собираю остатки сил, выстраиваю нити света. Щит вспыхивает — кривой, неровный, но настоящий.

— Красиво, — говорит он просто. — А у меня не получается ничего… Можешь мне помочь?

И тут я вспоминаю, что и Рольфа Варнус не оставил без задания. Я так увлеклась своей задачей, что лишь мельком объяснила ему, что надо делать, а сама погрузилась в книгу, позабыв обо всем.

Сажусь прямо, изучаю его внимательно. Чувствую кипящую в нем силу, которую он почерпнул от меня, в виде бушующей стихии, беспокойной и неконтролируемо ревущей внутри его тела.

— Не выпускай ее наружу, — говорю я, вспоминая слова Змея из давних времен в Пустоши. — Удерживай внутри. Сожми. Сконцентрируй в одной точке.

— Я пробовал, как ты говорила, но у меня ничего не выходит, — сжав зубы говорит он.

Он закрывает глаза, хмурится. Метка на его груди горит ярче, чем обычно.

Задумываюсь на минуту, глядя на мощные кулаки Рольфа, и мне в голову приходит идея, которая, возможно, в случае с Рольфом сработает лучше.

— Знаешь что? Не нужно концентрировать силу, как я говорила раньше. Возьми меч и попробуй перерубить этот ствол.

Он чуть хмурится.

— Но это невозможно.

— Попробуй.

Он быстро поднимается, вытаскивает свой меч из ножен и подходит к поваленному дереву.

Ударяет изо всех сил и прорубает ствол на четверть.

— Крепкая, я же говорил… — говорит он досадливо.

— Еще раз, — говорю я.

Он наносит еще один удар и меч снова входит на четверть, не больше.

Вижу, как на его лбу выступает пот от напряжения. Дерево толстое. Разумеется, невозможно перерубить такой ствол мечом, я это знаю и он это прекрасно знает.

— А теперь попробуй собрать всю силу, что ты накопил, и вложить ее в этот удар. Направь в кулак. Не выпускай — просто перемести. Как будто переливаешь воду из кувшина в чашу. Сила будет двигаться сама, главное не подталкивай ее, а предложи ей перейти туда, куда тебе надо, твердо, но без давления.

Рольф послушно закрывает глаза и несколько мгновений как будто сосредотачивается.

Вижу, как его руки начинают светиться едва заметным красным светом.

Он наносит удар, и я вижу, как этот удар перерубает толстый ствол пополам.

Рольф с изумлением смотрит на то, что сотворил, открыв рот. Потом смотрит на свои руки.

— Это… Это я сделал? — спрашивает он, кажется, не веря в то, что видит. Ты помогла мне?

Я мотаю головой.

— Ты, — улыбаюсь я, вставая с земли. — А теперь пойдем отдыхать. Завтра мы утрем нос нашему учителю.

Пока я объясняла Рольфу, что надо делать, я успела, кажется, понять кое-что важное и для себя.

Перед сном, уже лежа в кровати, я материализую безупречный щит, ярко сияющий во мраке комнаты. Он стабильный, и я вдруг осознаю, что могу держать его столько, сколько захочу — он будет гореть, пока внутри меня не выгорит весь истинный свет. И помогло мне именно то, как я видела со стороны, как Рольф перераспределяет свет внутри себя.

Засыпаю я с улыбкой на губах, предвкушая изумление Варнуса, когда он увидит наши с Рольфом успехи.

Но наутро он не приходит разбудить меня.

Весь день я жду его появления. Каждый шорох за воротами заставляет сердце биться чаще. Но старик так и не является. Ни утром, ни в полдень.

А к вечеру, когда судья уже возвращается домой, что-то начинает меняться в самом воздухе поместья.

Я пытаюсь поговорить с ним, но он заперся в своем кабинете и не выходил с тех пор, как вернулся. Приказал домашним его не беспокоить.

Первыми неладное чувствуют лошади. Они бьют копытами, ржут тревожно. Конюхи пытаются их успокоить, но безуспешно.

Я выхожу на улицу, с замиранием сердца ощущая странную тревогу разлитую вокруг.

Потом начинают гудеть защитные столбы. Три черных монолита по углам поместья вибрируют с такой силой, что земля дрожит под ногами. Руны на них пульсируют тревожным красным светом.

Солдаты выбегают из казарм, натягивают на ходу кольчуги, хватают оружие.

— Первый отряд — к северной стене! — рычит капитан. — Копейщики на позиции!

Я выхожу во двор. Хаос. Слуг спешно выводят через задние ворота — женщин, детей, всех, кто не может держать оружие. Остаются только солдаты и те, кто готов сражаться.

У главного входа в дом вдруг вижу Варнуса. Едва узнаю его. Он здесь! Но выглядит... иначе. Потрепанная мантия, в которой я привыкла его видеть, заменена темно-синей с серебряной вышивкой. Борода аккуратно подстрижена. Посох отполирован до блеска.

Почти торжественно. Церемониально. Как будто он готовится к последнему параду.

Рядом судья Ноктиан, бледный как полотно.