Предатель. Оклеветанная жена

4

Настоящее время...

— И вы не касались этой вещи, помощник Дарий?

— Нет, ваша светлость, не касался. — качает он головой. — О таком я бы и помыслить не мог. Я слышал, к чему это может привести… И это причина, по которой я изначально сомневался в природе этого камня. Видите ли. Моя жена коснулась камня, но… Он не заразил ее, как это описано в трактатах. Я изучил ее руки, они оказались чисты, хоть она и призналась, что трогала камень… Позже я узнал, что это может быть только в одном случае…

Дария передёргивает, он поводит своими широкими плечами, и его красивое лицо кривится. Он обхватывает одну ладонь другой, как делает всегда, когда нервничает.

— В каком же?

— Если адепт темных сил знает, как их использовать.

Судья молчит несколько секунд. Переводит взгляд с Дария на меня, потом обратно.

— Вам очень повезло, помощник магистра Дарий. Вы совершенно правы. Это очень опасная вещь, смертельно опасная для любого одарённого. Душа любого, коснувшегося скверны, может быть поглощена за считанные мгновения. Именно поэтому черные камни так опасны и запрещены.

Судья делает паузу и оглядывает присутствующих, потом пристально глядит на Дария.

— Как ни прискорбно мне это констатировать, но ваша супруга, похоже, связалась с темными силами, что подтверждает подозрения, относительно странного исчезновения ее родителей и сестры.

Мои родители? Почему они говорят о моих родителях?

Я хочу крикнуть, но блокираторы сдавливают горло.

— Магистр Шардин, покажите нам камень пожалуйста, — произносит судья твердо.

Толстый магистр раскрывает чёрную шкатулку и показывает её содержимое. Грани черного камня мрачно блестят в свете факелов, и мне кажется словно он пытается жадно впитать их свет. От одного вида этого камня меня начинает мутить, как в тот день, когда я нашла его в кабинете у мужа.

— Вы продолжаете упорствовать и утверждать, что не знаете, что это такое, миссис Ранвейр? — Он облизывает губы и морщит нос.

Судья, при виде камня, начинает кашлять и вытягивает руку, прикрывая рот платком. Представитель совета понимающе кивает и закрывает крышку.

— Камень скверны, — говорит Шардин . — Интересно, где вы взяли его, миссис Ранвейр? Потрудитесь объяснить суду.

— Я не знаю, что это такое… — сдавленно говорю я. — Никогда прежде я его не видела до того дня, пока не нашла у Дария в столе…

—Путаетесь в показаниях, миссис Ранвейр. И, похоже, хотите скинуть все на того, кто вас обвиняет? Вы понимаете, как глупо это звучит? Потрудитесь объяснить, почему ваш муж утверждает, что вы касались его и что-то делали с ним? Вы утверждаете. что он лжет?

— Я прикасалась, лишь раз, когда случайно… Я никогда…

— Чего и требовалось доказать, — перебивает меня представитель совета. Он зевает, смотрит на часы и перелистывает свои бумаги. — Подсудимая призналась, что взаимодействовала с чёрным камнем. Неудивительно, учитывая печальное прошлое рода Валенс…

О чем это он? При чем тут мой род?

— Я не…

— Пожалуйста, помолчите. Вы сможете высказаться, когда вам дадут слово. — Судья сурово глядит на меня, и я чувствую, как оковы сжимаются так, что я едва могу вдохнуть.

Сказать ничего в свою защиту мне не дадут. Теперь это ясно. Слезы сами собой текут из глаз от осознания полной беспомощности. Я хочу проснуться в своей постели, выдохнуть с облегчением, осознавая, что все происходящее было страшным сном.

Но это не сон.

— Ваша светлость, — доносится голос имперского прокурора, — у обвинения есть свидетель, который может пролить свет на это дело. Прошу войти Ариану Амонтис.

Ариану? Мою Ариану?

А она-то здесь при чем?

Моя самая близкая подруга, та, с которой я дружила с самого детства, та, с которой мы прошли рука об руку два года академии, входит в зал и встаёт рядом с Дарием, поправляет свои длинные золотые волосы, которыми всегда так гордилась и кивает представителю.

Ариана трогает Дария за руку, словно бы по-дружески, но я чувствую, как будто в этом жесте гораздо больше.

Нет, это мне кажется. Они ведь толком даже не знакомы.

Вспоминаю золотой волос, который сняла с плеча Дария в тот день. В сердце словно вонзается раскалённая игла.

Не может же быть, чтобы они… Нет. Что, если она не пришла ко мне в тот день. а уходила от Дария?..

Нет. Это бред. Этого не может быть.

Но в следующее мгновение я вижу, как мой Дарий бросает на Ариану взгляд, полный любви и огня, такой взгляд, которым, как я была уверена, он смотрит только на меня.

Он что-то шепчет ей на ухо и она едва заметно улыбается, опуская взгляд.

На меня Ариана не смотрит, словно меня вовсе здесь нет.

В глазах темнеет, когда судья что-то спрашивает у Арианы. А потом я, словно сквозь толщу воды, слышу её голос, полный как будто бы искренней грусти и сожаления:

— Я всегда считала Лейлу своей лучшей подругой. И когда погибли ее родители и сестра, мне даже начало казаться, что я в какой-то степени заменила ей Анику, как будто заняв ее место.

— Ближе к делу, — Раздраженно говорит судья.

— В общем, мы с Лейлой были очень близки. Мы вместе учились в академии и делились всеми секретами. Ну вы знаете, как это бывает у девушек нашего возраста. — Она улыбается, словно вспомнила что-то хорошее. — И я, ваша светлость, любила ее, как сестру. Поэтому мне так тяжело сейчас быть здесь. Но я не могла пойти против совести, когда узнала ее тайну, которая касается всего нашего сообщества, всей Зантии.

— Какую тайну вы узнали, мисс Амонтис? — судья подается вперед.