Предатель. Оклеветанная жена

10

Сейчас он скажет судье, что все это было ошибкой, как-то объяснит, что я ни в чем не замешана.

А через секунду я прихожу в себя и разгоняю сладкий морок вызванный безумной надеждой.

Нет. Этому не бывать. Он смотрит на меня равнодушно, словно я чужая.

Как же быстро я забыла о том, что только по его вине я оказалась тут. Как предает меня мой собственный разум, что при виде мужа я буквально перестаю мыслить разумно. Руки трясутся, так что я кладу их на стол, чтобы этого не было видно. К лицу приливает кровь и я стараюсь дышать спокойно и размеренно.

Нет. Не смотреть на него. Этого я себе позволить не могу.

Чтобы не видеть этих глаз, которые я так люблю, я вынуждена отвести взгляд в сторону. Он здесь, я могу протянуть руку и коснуться того, кто еще вчера был всей моей жизнью. Но какая же пропасть разделяет нас теперь. И эта пропасть создана его жестокими руками, его ложью…

Горло сдавливает от горя. Только не плакать, только не показывать ему, что со мной происходит в эту минуту. Почему нельзя приказать сердцу не биться так сильно в присутствии предателя?

— Здравствуй, Лейла, — говорит он и от его голоса все внутри меня переворачивается. В его голосе есть едва заметное тепло. Или мне это кажется?

В ответ я молчу. Больше ни слова. Больше никаких просьб и никаких попыток узнать почему он это сделал.

Теперь Дарий мой враг.

Что судья говорил о зле? Он говорил, что оно проявляется в тех, кто творит его и видно наглядно. Но по Дарию ничего такого не видно. Это все то же лицо, которое я так любила, все тот же взгляд, заставляющий мое сердце трепетать. От того, что он сделал, ничего не изменилось в нем. И это самое страшное.

Он подходит ближе и молча касается моего лица. От его прикосновения меня словно бы бьет молния. Я отшатываюсь назад и наконец заглядываю в его зеленые глаза.

Он смотрит спокойно и твердо. Кажется, что вот сейчас он улыбнется, и скажет, что все это лишь глупая шутка… Кажется, что одно его слово сейчас может перевернуть все это, стереть все, что произошло.

Но я знаю почему мне это кажется. Потому что только этого я и хочу. Вернуть все, забыть, снова оказаться дома, снова быть в его объятиях. Не чувствовать страха, не чувствовать холода и не чувствовать на себе цепкого взгляда судьи Ноктиана, который безмолвно наблюдает за этой сценой, словно изучая для себя в ней каждую деталь и подмечая для себя на будущее.

— Убери руки, — говорю я, стараясь, чтобы голос мой взучал как можно спокойнее, но он предательски дрожит.

— Успокойся и сядь на место, — говорит он мягким голосом. Но в этом голосе нет ни любви, ни сострадания. Он говорит так, будто я собака, которую нужно выдрессировать, а потому необходимо говорить со строгостью.

— Судья Ноктиан позвал меня, чтобы я вытащил артефакт. — говорит он мне, словно я неразумное дитя. — Ты должна сесть на место и если не будешь делать глупости и сопротивляться, все пройдет гладко. Возможно, за сотрудничество, судья Ноктиан сочтет возможным сохранить твою жизнь на какое-то время. Но это лишь при условии, что ты не доставишь мне проблем. Я сделаю то, что должен сделать и мы с тобой больше не увидимся.

От двух последних слов мое сердце раздирает такая сильная боль, что дыхание перехватывает. Несколько часов, и любовь, которая объединяла нас, превратилась в нем в ничто, как будто я уже умерла. М может быть и не было никогда этой любви?

Может быть он всегда был жестоким безжалостным человеком, которого интересует только одно — сила и власть. Недаром же единственное, о чем он беспокоился на суде, был мой кровный артефакт, который может сгинуть в случае моей смерти. О том, что ждет меня и нашего нерожденного ребенка он даже не подумал, не обмолвился, не попросил суд о снисхождении.

Зверь. Холодный и рассчетливый зверь. Вот кто он.

Значит я все эти годы жила во лжи рядом с ним? От первой минуты нашей встречи до вчерашнего дня?

Закрываю рот рукой и зажмуриваюсь.

В глазах темнеет.

То, что я уже, казалось, пережила внутри себя, теперь, когда я встретилась с ним лицом к лицу, вспыхивает так ярко, что боль почти парализует меня, блокируя разум и все остальные чувства.

— Что ты за чудовище, Дарий? — сдавленным голосом спрашиваю я и сжимаю зубы, чтобы не закричать от боли.

— Сядь на место, — резко говорит он и с силой сажает меня на кресло, схватив за плечи.

По моим щекам катятся слезы, когда он продолжает говорить глубоким низким голосом, который раньше так волновал меня, а теперь вызывает только парализующий страх:

— Положи руки на стол, — приказывает он низким властным голосом и открывает серую коробку со сверкающими прожилками.

Я послушно, словно марионетка, выполняю то, что он говорит и смотрю на странного вида артефакты внутри коробки, словно искрящиеся в свете красных огней змейки, созданные из чистого полированного серебра.

Все чего я хочу теперь — это пережить то, что мне предстоит. Все, чего я хочу, чтобы это наконец закончилось и не чувствовать присутствие Дария рядом, не слышать его голос. Я закрываю глаза.

— Сейчас тебе будет очень больно, но ты должна терпеть. Слышишь меня, Лейла?

Я киваю.

Что-то холодное касается моих рук. Я открываю глаза и вижу, как артефакты из коробки, словно жидкий металл ползут вверх по рукам обвиваются вокруг моих запястий и поднимаются, постепенно нагреваясь, пока не начинают обжигать меня нестерпимым жаром.

— Терпи, и не двигайся, — рычит Дарий и касается моей груди жесткими пальцами.