Предатель. Оклеветанная жена

18

Аника

Я не знаю, сколько проходит времени. Это может быть и мгновение, и целые дни. Я сама словно превращаюсь в камень, наполненный пульсирующей силой. Чувство это такое ошеломляющее и прекрасное, что в это время для меня не существует ничего, кроме света.

Я легко вылезаю из ванны, в которой теперь нет воды, и стремительно прохожу через облако пара, чтобы за долю мгновения оказаться у двери. Каждое движение дается так легко, что мне хочется смеяться. Изумленное выражение лица Черного, мелькнувшее где-то на краю моего зрения, сменяется яростной гримасой, но мне уже все равно — я переполнена силой и буквально вылетаю из комнаты, расшибая двери. Охранники даже не успевают шевельнуться, как я молнией пролетаю мимо них.

Я с таким упоением бегу по черному коридору, опьяненная кипящей внутри меня яростной силой, что, когда натыкаюсь на глухую стену впереди, все, что мне приходит в голову, — пробить ее насквозь собственным телом. Что угодно, лишь бы не останавливать бег, лишь бы покинуть это отвратительное черное место…

Но что-то как будто дергает меня сзади, и знакомый леденящий голос Черного приводит меня в чувства.

— Далеко собралась, сладкая моя?

Он оказывается между мной и стеной и выставляет руки перед собой, и воздух вокруг меня становится вязким, словно медленно застывающая смола. Мои движения замедляются, пока я совсем не останавливаюсь.

От досады мне хочется плакать. Я сжимаю зубы, пытаясь пересилить его, но понимаю, что сражаться с ним — все равно что сражаться со стихией. Я понимаю, что он неизмеримо сильнее меня.

Он размахивается и изо всех сил бьет меня ладонью по лицу, отчего слезы сразу же брызжут из глаз. Боль мгновенно проходит, заживляемая кипящим внутри меня светом, но я по-прежнему не могу шелохнуться. Он делает резкий жест рукой, и я падаю на каменный пол, ударяясь лицом.

— Мне некогда тратить время на твои шалости, — рычит он, задирая мою голову. — Совет ждет.

Он уходит, оставляя меня лежать на холодном полу без движения, а спустя минуту возвращается.

Чувствую, как магическая хватка ослабевает и рядом со мной со мной на пол, шурша, падает темная ткань.

— Надевай, да поживее. Сейчас тебя приведут в порядок.

Глотая слезы, я поднимаюсь и натягиваю на себя платье; боль от ушибов полностью проходит через минуту, и я чувствую, что сила уже не так мощно кипит во мне. Я истратила чудовищное ее количество буквально за минуту отчаянного рывка.

Когда я немного прихожу в себя, я отмечаю, что кости уже не торчат так, как раньше, как будто вместе с силой красных камней мое тело преобразилось за считанные минуты. Я и забыла, на что способна сила камней, и даже не подозревала, что способна вместить в себя столько силы.

Черный отводит меня в комнату, где меня стрижет и причесывает молчаливая женщина с брезгливым выражением лица. Она — первый человек, которого я вижу за два года, не считая Черного. Я улыбаюсь ей, но она лишь отводит глаза и хмурится.

Когда равнодушная женщина заканчивает, Черный дает мне поесть настоящей еды, как и было обещано.

Все время Черный наблюдает за мной, не давая мне расслабиться ни на мгновение. И хоть я все еще ощущаю внутри себя силу, которая распирает меня, теперь я знаю, что он может отнять ее просто щелкнув пальцами, вернув меня обратно в то жалкое состояние, в котором я находилась еще с утра.

— Теперь идем, — говорит Черный и делает жест рукой, приказывая мне следовать за ним. Он не боится, что я попробую убежать, не боится, что я ударю его в спину. Он точно знает, что я последую за ним. Он совершенно уверен, что моя воля теперь полностью подчинена его воле. И я иду за ним, послушно и покорно, подавляя яростное желание сорваться с места и снова попытаться убежать, желание наброситься на него и постараться сбить с ног и разбить его ненавистную голову о каменный пол. Причинить ему хотя бы малую долю той боли, что он причинял мне.

Нет. Этого нельзя делать. Не сейчас. Я против него не выстою. Сколько бы красного света я ни впитала, у Черного этого света в десятки раз больше. Он бы никогда не дал мне выпить столько, сколько было бы достаточно, чтобы противостоять ему.

Черный толкает высокие тяжелые резные двери, и мы входим в огромный мрачный зал с высокими колоннами. Зал тускло освещен, так что углы его тонут во мраке, как и потолок. Виден лишь массивный черный стол посередине и кресла, за которыми сидят люди, чьи лица слабо освещены красными камнями.

В зале так тихо, что я слышу, как бьется мое собственное сердце. Я пробегаюсь взглядом по лицам присутствующих. Они все в темных мантиях, каждый смотрит на меня. Среди них какой-то старик со смутно знакомым лицом, женщина с короткой стрижкой и злым взглядом, заплывший жиром мужчина с двумя подбородками и маленькими глазками.

Но больше всех бросается в глаза молодой красивый широкоплечий мужчина с длинными волосами и ясным взглядом зеленых глаз; он выделяется на фоне мрачных, как будто источающих зло людей, как лисица среди волков. Его глаза не кажутся ни злыми, ни равнодушными, как будто есть в нем что-то дружественное. Глядя на него, я почему-то вспоминаю о Лейле, но почему, понять не могу.

-- Похоже, все Валенсы западают на тебя, помощник Дарий, -- со смешком говорит толстяк и я сразу же опускаю глаза. -- Смотри-ка, младшенькая от тебя глаз оторвать не может.