Предатель. Они (не) твои

Глава 5

Кира

Уверенным шагом направляюсь в кабинет предателя. Вот только чем ближе я приближаюсь к нему, тем сильнее сдувается моя уверенность. Как воздушный шар.

Соберись, Кира! Утри нос предателю! Докажи, что ты сильнее. Докажи, что ему с тобой не равняться.

Дрожащие колени выдают волнение. Проходя мимо секретарши, женщины среднего возраста Любови Васильевны, сдержанно ей киваю.

Делаю глубокий вдох, два громких стука.

— Войдите, — сухое бурчание раздается по ту сторону двери.

Небрежно толкаю её вперед, она улетает вперед и стукается о стену. Подобно фурии влетаю в кабинет, нервы натянуты до предела.

Подонок поднимает на меня самоуверенный взгляд, одна бровь приподнята вверх. Стараюсь не смотреть ему в глаза, вообще куда угодно, только не на него. А даже если взгляд и падает на этого обольстительного мерзавца, то я вместо него представляю пустое место.

Подхожу вплотную к столу, буквально не впечатываю лист бумаги в его холеную самодовольную морду.

— Я не буду на тебя работать, — бросаю стервозно, равнодушно и брезгливо.

Березовский, ехидно хмыкнув, медленно и грациозно берет лист бумаги в руки, вчитывается в текст, и ядовито усмехнувшись, сминает листок бумаги в шар и бросает в урну, даже четко попадает в неё, засранец!

Стоп. А это что было?!

Таращусь на предателя с ошалелыми глазами.

— Ты что творишь?! — шиплю я, напоминая самой себе злую кошку.

— Так просто я тебя не отпущу. Сначала ты отработаешь свой долг. Потом можешь идти на все четыре стороны, — сверля меня уничтожающим взглядом, хмуро произносит он. От нервоза у меня развивается тахикардия. Дрожь бьет по телу, от шока я не могу выдавить из себя ни слова. Лишь как выброшенная рыба на берег, хлопаю глазами и пытаюсь ртом жадно вдохнуть плотный воздух.

— Что ты сказал? — глухо выдаю я, хотелось бы повысить тон, но от ступора, сразившего все тело, голос садится.

— Что слышала. И не притворяйся дурочкой, своей игрой ты меня больше не обманешь, — сурово чеканит подлец. Он хмурит брови так, что между ними появляется глубокая складка. Я понимаю, что он не шутит. Возмущение настолько сильное внутри, что я теряюсь в мыслях. Хочу что-то сказать, но слова застревают в горле.

— Я тебе ничего не должна, — криво усмехаюсь я, судорожно мотыляю головой. Перед глазами мушки, разноцветные, блестящие. С трудом стою ровно на ногах.

Антон встает, хищной походкой направляется ко мне. Подойдя ко мне вплотную, блокирует мою дыхательную деятельность. В такой опасной близости рядом с предателем мой мозг отказывается работать.

— Хватит. Мне плевать, что ты скажешь в свое оправдание. Я хочу вернуть то, что ты у меня забрала шесть лет назад, — жестко отрезает он, столкнувшись с его безжалостным взглядом, сердце ёкает. — У меня есть доказательства. Попробуешь снова сбежать, будешь на этот раз отвечать уже перед законом. Я не шучу.

Внутри бушует злость. Гнев. Ненависть. Ярость.

У меня появляется стойкое желание стукнуть этого подонка чем-нибудь тяжелым по голове. Или как минимум, отдубасить его кулаками.

Держись, Кира, держись… Не показывай ему свою слабость. Этот мерзавец только и ждёт, как ты выйдешь из себя. Нельзя доставлять ему такого удовольствия. Наверняка он специально выдумал про какой-то несуществующий долг, чтобы нарочно позлить меня и поиграть на моих расшатанных нервах.

Поэтому сделав максимально возможный в моем состоянии непоколебимый вид, фыркаю равнодушно:

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Так что заканчивай свою игру, Березовский. Правда, уже не смешно. Давай разойдемся с миром. Потому как мне с тобой рядом даже находиться тошно, не то что вместе работать, — откровенно язвлю я, нарочно включаю хладнокровную стерву, хочу ударить Березовского побольнее. Чтобы отразить хотя бы часть той боли, которую я испытала шесть лет назад и порой испытываю до сих пор. Особенно больно тогда, когда мои смышленые малыши все чаще спрашивают, где их папа.

Мои слова срабатывают. Я чувствую, как хорошо слаженное тело Березовского напрягается, а с губ срывается раздраженный вздох.

— У тебя были ключи от моей квартиры. Незадолго до того, как сбежала из города, ты приходила туда. И обчистила все! Боюсь, если я назову сумму ущерба, то ты рискуешь свалиться в обморок, потому как выплачивать ущерб вместе с процентами тебе придется ой как долго, Кира Игоревна, — рычит на ухо Антон, и мое тело стремительно каменеет. Перематываю в памяти те события. Я их помню наизусть, такое не забыть. Как узнала о двойне, как пыталась его найти, как разговаривала с его матерью…

Так вот оно что. Я ведь в самом деле тогда пришла к нему на квартиру, вот только я ничегошеньки не тронула, даже пальцем… И я догадываюсь кто мог меня подставить.

— Это была не я! — позорный жалобный писк вырывается из меня. Березовский отходит от меня на несколько шагов и, кажется, я теперь могу полноценно дышать. Упирается пятой точкой в стол, смотрит на меня разоблачительно, щурит глаза, будто просканировать пытается.

— С завтрашнего дня будешь моей секретаршей. Сумму ущерба буду вычитать каждый месяц из твоей зарплаты. Так что ближайшие лет пять о смене работе можете даже не думать, Кира Игоревна, — медленно, но вполне себе угрожающе цедит Антон.

Секретаршей… А ведь три года назад я начала путь данной фирмы именно с секретаря, ведь свободных вакансий больше не было. Имея образование логиста, я мечтала в скором получить заветную должность. И спустя год я её получила, сколько радости тогда было. Ведь это дело приносило мне удовольствие, да и заработная плата была на порядок выше. А теперь…

А теперь пришел предатель, который взял и одним шагом все это растоптал. Ему было мало тогда, шесть лет назад. Он решил ворваться в мою жизнь снова и уничтожить меня полностью.

Опешив до невозможности, молча сверлю предателя презрительным взглядом. И понимаю ведь, что у меня, такой мелкой посредственной букашке, против такого, как он - нет шансов. Если захочет, задушит. Задавит своим дорогущим кожаным ботинком и глазом не моргнет. Этот нахал даже не догадывается, что урезает жизнь не мне. Он делает хуже своим собственным детям. Потому что заветный робот-трансформер, о котором мечтает Мишенька, нескоро попадёт ему в руки, а кукла с имитацией живого младенца, которую спит и видит моя Машенька, неизвестно когда теперь будет нам по карману.