Предатель. Они (не) твои

Глава 11

Кира

На следующий день я чувствую себя так, будто бы вчера и в самом деле грандиозно праздновала свое… Понижение по должности. Звучит странно и абсурдно, но что поделать.

Не знаю, куда дел Березовский прошлого секретаря, но придя на рабочее место намеренно заранее, чтобы подговориться, обнаруживаю его пустым. А где же Любовь Васильева? Неужели бывший решил сделать рокировку? Обидно так-то!

Тошнота одолевает, аж до дрожи. Тело обдает холодным потом, чертовы роллы, которые вчера настояли попробовать девчонки! Знаю же, что на рыбу у меня бывает нехорошая реакция. Не хватало еще весь день к унитазу бегать, черт возьми.

Сажусь на свое новое-старое рабочее место и достаю бутылку с водой, она такая прохладная, что меня так и тянет прислонить ее ко лбу, чтобы остудить жар, который атакует все тело. То ли в самом деле от плохого самочувствия, то ли от того, что мне теперь долго придется работать в тесной близости с предателем.

— Вижу, ты вчера неплохо так провела время, — из транса меня выводит насмешливый голос мерзавца, то есть босса. Поднимаю на него взгляд, он в свою очередь откровенно глумится надо мной. Наверняка ведь думает, что я вчера весь вечер спиртным заливалась! И плевать, что крепче лимонада я вчера ничего не пила, доказывать подонку ничего не собираюсь.

— Как видишь, — сухо бурчу я в ответ, ставлю бутылку рядом с собой и делаю вид, что очень занята работой.

— Все кости мне вчера перемыла? — хмыкает с издевкой, и я чувствую, как загорелись мои щеки. Черт, я ведь никак не ожидала вчера, что этот наглец окажется рядом и услышит мою гневную брань! С другой стороны, чего мне стыдиться? Пусть знает, что я чувствую! Тем более, что мне и стыдиться-то нечего, он даже ненависти моей не заслуживает.

— Да, Антон Алексеевич, все до одной, — ехидно улыбнувшись, отрезаю я.

— Кира Игоревна, я понимаю, что за пределами работы вы можете трезвонить со своими приятельницами о чем угодно, но в стенах фирмы я этого делать не позволю, — включив надменного и строгого босса, сурово произносит Березовский. А у меня глаза сами по себе от раздражения закатываются. — Если узнаю, что вы распускаете обо мне сплетни, буду наказывать, — грубо чеканит он, неожиданно перейдя на «вы», а на лице засиял хищный оскал.

— Да пожалуйста! Я ж итак тут забесплатно теперь работаю, — язвительно выдаю в ответ, в самом деле, мне терять нечего, поэтому его угрозы меня мало волнуют.

— Кира, не выводи меня из себя, — угрожающе рычит он, стреляя в меня гневом. Все такой же красивый, гад. Идеально наглаженный деловой костюм, аккуратно уложенная стрижка, борода, которой явно занимался профессиональный барбер. Мощное мускулистое тело, белая рубашка обтягивает стальные мышцы, все это заставляет меня едва не подавиться слюной. И сердце так или иначе ёкает, глупое…Все в нем идеально, кроме гнилой сущности внутри. Этого никак не исправить.

Ощутив резкий приступ тошноты, отворачиваюсь в сторону, сил спорить с этим нахалом больше нет.

— Будет сделано, Антон Алексеевич, — через силу отзываюсь я, пытаясь глубоко дышать и не вырвать прямо на рабочий стол.

— И черный кофе пожалуйста. Без сахара, — бросает он перед тем, как зайти в свой кабинет.

А я резко вскакиваю с места и едва успеваю добежать до белого друга. Интересно, мне в самом деле плохо от вчерашней некачественной ресторанной еды, или меня от этого подонка тошнит?

Второй вариант кажется мне более реальным.

Но, тем не менее, все тело дрожит и ломит, чувствую себя отвратно, но смысла отпрашиваться домой нет, бывший все равно меня не отпустит, еще и в самом деле какой-нибудь штраф влепит, он и это с легкостью может сделать. У меня теперь не жизнь, а сплошные санкции!

Умывшись и приведя себя в порядок, на дрожащих ногах ступаю к кофейной машине. Черный кофе без сахара, значит? Я помню до сих пор его предпочтения, мог бы и не уточнять… Березовский терпеть не мог сладкое, вел здоровый образ жизни и не признавал сахар. С болью в сердце вспоминаю наше мнимое счастье, когда мы иногда вместе ночевали, и я с любовью готовила по утрам его любимый итальянский кофе.

Будь он проклят, подонок!

Назло сыплю аж четыре ложки сахара, пусть подавится, козел!

Слабость накатывает такая дикая, что едва не роняю стаканчик на пол. На ватных ногах захожу в его кабинет.

— Прежде чем заходить, нужно стучаться, — тыкает меня носом в мою оплошность, но я лишь раздраженно фыркаю в ответ. Я ведь обещала устроить ему кузькину мать, так пусть получает.

— Простите, совсем забыла, — несмотря на плохое самочувствие, умудряюсь нацепить на лицо хитрую ухмылку. Ставлю кофе на его стол и с превеликим удовольствием жду, когда же он попробует мое творение.

Антон сверлит меня предвзятым взглядом, мол, чего стоишь, проваливай отсюда. Но я даже не думаю с места двигаться, будто бы приросла к полу.

Березовский, не отрывая от меня сверлящего дыру в моем лице, взгляда, медленно пробует напиток, а затем, закашлявшись, плюется. Лицо от злости краснеет, венка на лбу пульсирует, меж бровей залегла глубокая складка от хмурого взгляда. Прямо-таки услада для моих глаз.

— Кира, чтоб тебя! — ругается он на чем свет стоит, а я не могу сдержать ехидного смешка. Такое удовольствие испытаю от того, что хоть немножко, но насолила ему. -Я же просил!

— Ой, извините, — театрально взмахиваю руками. — Совсем забыла… Вы же просили без сахара.

— Ты это нарочно сделала?! — он встает с места и небрежно выбрасывает напиток в урну.

— Даже если и да, то что?! — с вызовом смотрю на своего бывшего, подняв одну бровь вверх. — Уволите меня? — включаю дурочку.

— Кира, не буди во мне зверя, — рычит предатель, приняв воинственную позу. — Сделай мне нормальный кофе!

Не сдержав победной улыбки, киваю и порываюсь развернуться обратно, думая о том, что хрен тебе, а не кофе, Березовский. Я и следующий запорю, а потом ты устанешь меня просить, и своими рученьками будешь его делать самостоятельно.