Предатель. Оставь сдачу себе, сестрёнка

Глава 11.

В воскресенье ближе к обеду, будто по наитию, я собралась к маме.

Не за прощением и не за советом.

Просто... это был последний шаг перед обрывом. Я не могла уйти насовсем, не увидев её. Пусть и на минуту. Пусть молча.

Я шла по жаркой улице медленно, как в замедленном фильме. Воздух пах палёной травой, и асфальт плавился под подошвами.

Дверь в мамин дом была приоткрыта. И я, как дура, постучала – хотя раньше всегда заходила просто так.

Изнутри донёсся смех – лёгкий, звонкий. Узнала сразу.

Марина.

Мама открыла дверь сама. На ней был старый халат, волосы заколоты, лицо усталое, но её взгляд был тяжёлым, холодным, как зимой.

– Ты чего пришла? – спросила безо всякого удивления. Даже без раздражения. Просто… с равнодушием.

– Хотела повидаться, – выдохнула я.

– Повидаться? С чего бы вдруг? Ты что, умираешь? – фыркнула она и повернулась вглубь дома. – Марин, глянь, у нас тут визитёрша.

Марина вышла в прихожую, смеясь. На ней были домашние шорты и футболка моего бывшего – моего мужа. Я узнала их.

– О, Тонька! Какое счастье. А то я думала, ты уже свихнулась где-то на работе. Или в психушке.

Я остолбенела.

– Не переживай, – продолжила она, притворно участливо. – Мы тут без тебя отлично справляемся. Мама, правда, не скучает. Да, мам?

Мама не возразила.

– Ты сама себе жизнь испортила, – бросила она. – Надо было думать головой, а не глазами, когда за своего принца цеплялась. А теперь поздно.

Марина хмыкнула и сложила руки на груди.

– Представляешь, мама, у неё вроде как что-то не клеится в браке. И она теперь приползла. Наверное, будет ныть, как всегда. Только уже не девочка – взрослая тётка, а всё с соплями.

– Марина! – прошептала я. – Что ты несёшь?..

– А что, не правда? – прищурилась она. – Ты же даже детей родить не можешь, а лезешь со своими «чувствами». Может, ты просто... бесполезная?

Я сглотнула.

В груди всё застыло.

Даже злость не поднималась. Только тишина. Пустая, сухая, глухая.

– Я не за этим пришла, – выдохнула я.

– А за чем? – усмехнулась мама. – Денег просить? Или слёзы лить, как обычно? Пожалейте меня, я несчастная?

– Нет. Я просто… – Я замолчала. Смысла не было.

Они смотрели на меня, как на лишнюю вещь. Как будто я никогда не принадлежала им.

Марина прищурилась и бросила напоследок:

– Закрой дверь, когда уйдёшь. Тут не приют.

Я молча кивнула.

Закрыла.

И только оказавшись за воротами, позволила себе вдохнуть.

Теперь я была абсолютно свободна.

И окончательно одна.

Дом встретил меня гнетущей тишиной. Я скинула босоножки в прихожей и хотела просто пройти мимо, подняться наверх, закрыться в своей комнате – но из кухни вышел Дима.

Он был с холодным, напряжённым лицом и чашкой кофе в руке.

– Ты где была? – голос его прозвучал резко, сдержанно, но в каждом слове чувствовалась злость. – Ушла, не сказав ни слова.

Я остановилась в двух шагах от лестницы.

– А ты с каких пор интересуешься?

Он прищурился.

– С тех самых, когда женщина уходит из дома, как тень, и телефон, между прочим, молчит. Ты что, теперь живёшь сама по себе?

Я смотрела на него молча.

Внутри меня всё кипело. Он требовал отчёта, будто сам всегда был примером открытости.

Сколько раз он уходил на ночь, не предупредив, не написав ни слова?

Сколько раз я ложилась одна, слыша в трубке отголоски чужих голосов, запах чужих духов на воротнике?

– Я просто выходила, – сказала я сдержанно. – Разве ты отчитываешься, когда тебя нет?

– Не путай, Тоня, – он резко поставил чашку на стол. – Это разные вещи. Я – мужчина, у меня работа, встречи. А ты… ты даже не удосужилась сказать, где тебя носит!

Он хотел поскандалить. Я почувствовала это кожей.

Это была не забота.

Я выдохнула, сглатывая слова, которые так и рвались наружу.

– Не начинай, Дима, – сказала я тихо. – Пожалуйста. Просто не сегодня.

Он вскинул брови.

– А что, сегодня у нас особенный день?

Да. Особенный. Последние дни рядом с тобой. Последние дни этой жизни.

Но я не ответила. Просто прошла мимо, поднялась по лестнице, будто ничего не произошло.

В этот момент я поняла окончательно, что он просто искал повод.

Повод, чтобы унизить, чтобы укусить, чтобы забрать остатки сил.

Но я больше не дам.

Ни слова. Ни слезы.

Ни одного шанса.

Я закрылась в спальне и долго стояла у двери, прислушиваясь.

Он не поднялся за мной. Не крикнул, не постучал.

Значит, не скучал. Просто хотел сцепиться. Просто сорвать злость.

Я подошла к зеркалу и увидела чужую женщину. Уставшую, с тенью под глазами, но с прямой спиной.

Я ещё здесь. Я всё ещё держусь.

Я провела ладонью по животу, невидимому глазу, но уже такому важному.

Ты – моё сокровище. Ты – моя сила. Я всё сделаю, чтобы ты был в безопасности.

Внизу скрипнула дверь. Он вышел. Снова без слов. Без объяснений.

И я впервые была рада. Пусть уходит. Чем меньше его рядом, тем легче дышать.

В понедельник всё изменится. Скоро. Совсем скоро.