Предатель. Оставь сдачу себе, сестрёнка

Глава 15.

Я стояла за углом старого, обшарпанного здания вокзального склада, прислонившись спиной к шершавой кирпичной стене. Холодный камень впивался в лопатки даже через куртку, но эта грубая реальность была единственным, что удерживало меня в сознании. Я пыталась отдышаться, хватая ртом сырой, пропахший мазутом и гарью воздух, но легкие горели огнем.

Сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди, словно перепуганная птица, бьющаяся о прутья клетки. Тук-тук-тук. Оно заглушало даже шум города. Бежать больше было нельзя - не физически, нет, на адреналине я могла бы пробежать полгорода, перемахнуть через заборы, исчезнуть в лабиринтах дворов. Но… дальше тупик. У меня не было ни четкого плана, ни больших денег, ни союзников. Только страх, который гнал меня в спину лучше любой плетки.

Вокзал был совсем рядом. За высоким решетчатым забором уже виднелись серые платформы, змеились рельсы, поблескивая в тусклом свете фонарей. Громкоголосые объявления диспетчера - механический женский голос, объявляющий прибытия и отправления - вплетались в общий гул толпы и перекрывались тяжелым, ритмичным грохотом колес товарняка, проходящего по дальнему пути.

Я осторожно выглянула из-за угла. Главное здание вокзала возвышалось впереди, как огромный муравейник. Люди сновали туда-сюда с чемоданами, сумками, детьми. Обычная жизнь, от которой я теперь была отрезана невидимой стеной.

Я поняла, что идти к кассам - значит выдать себя. Это было бы самоубийством. Если он - тот, от чьей тени я шарахалась, - стоял там, где я его видела десять минут назад, у выхода из метро, значит, он уже просчитал мои ходы. Он слишком умный и расчетливый, и мог поджидать меня у центрального входа, сканируя толпу своим цепким, холодным взглядом, или дежурить у билетных окон, зная, что без паспорта я не куплю билет на дальнее следование.

Меня прошиб холодный пот. Представила, как его тяжелая рука ложится мне на плечо. «Ну куда же ты собралась, родная?» - прозвучит его вкрадчивый голос, от которого раньше бежали мурашки удовольствия, а теперь стыла кровь. Нет… Только не это! Я лучше умру под колесами, чем вернусь в тот золотой капкан!

Я сжала лямку рюкзака так, что побелели костяшки пальцев. В этот старый школьный рюкзак я вчера, трясущимися руками, пока он был в душе, положила всё, что у меня было ценного. Смену белья, теплый свитер, документы и белый конверт с остатками зарплаты, который я прятала в книге с кулинарными рецептами. Смешно. Я бежала из своей жизни с набором вещей, который уместился бы в пакет из супермаркета.

Решение пришло мгновенно. Я направилась в обход - через служебные проходы, мимо мусорных контейнеров, к дальним платформам, туда, где стояли поезда, готовые к отправлению. Я шла, опустив голову, стараясь слиться с серостью асфальта, стать невидимкой.

Судьба, кажется, впервые за последние месяцы улыбнулась мне: у третьей платформы стоял пассажирский состав. Старенький, зеленый, еще советского образца, но он казался мне самым прекрасным, что я видела в жизни. Локомотив тихо гудел, выпуская струйки пара, а двери вагонов были ещё открыты. Я не знала, куда он едет - на юг, на север, в другую страну или в соседний город. В этот момент география потеряла смысл. Вектор был один: «Прочь». Главное – уехать подальше, разорвать дистанцию, выиграть время.

Я подбежала к ближайшему вагону. У подножки стояла проводница - женщина лет пятидесяти, в форменной одежде, которая сидела на ней немного мешковато. У неё было усталое лицо с глубокими носогубными складками и глаза, видевшие тысячи таких же пассажиров. Она проверяла билеты у пожилой пары, что-то им объясняя.

Я дождалась, пока они зайдут, и шагнула вперед.

- Девушка, билеты у касс, - сказала она сухо, без лишних эмоций, даже не взглянув на меня толком. Она уже взялась за поручень, собираясь подняться в тамбур.

- Я не могу... - выдохнула я. Голос предательски дрогнул и сорвался на сип. Она остановилась, медленно повернула голову. - Пожалуйста, я заплачу! - я шагнула ближе, вторгаясь в ее личное пространство, молясь, чтобы она не оттолкнула. - Сколько скажете! Только возьмите меня… Мне нужно уехать, очень нужно! Прямо сейчас.

Наши глаза встретились. В моих, наверное, отражался весь тот животный страх, весь ужас бессонных ночей и вся боль последних недель, когда любовь превратилась в террор. Я не знала, что она увидела. Может, синяк, который я тщательно замазала тональным кремом, но который все равно проступал при определенном свете? Или просто отчаяние затравленного зверька? Она задержала взгляд, прищурилась, сканируя меня. Прошла секунда, две, три... Они показались мне вечностью. Где-то вдалеке послышался вой полицейской сирены, и я дернулась, вжав голову в плечи.

Проводница заметила это движение. Её лицо не дрогнуло, но во взгляде что-то изменилось. Жалость? Понимание? Или просто женская солидарность? Не говоря больше ни слова, она коротко кивнула в сторону вагона.

- Поднимайся. Живо. Деньги отдашь потом. Только не высовывайся, пока не проверим билеты, сиди тише воды.

- Спасибо... - прошептала я одними губами. Я забралась внутрь, спотыкаясь на ступеньках. В тамбуре пахло угольной пылью, сыростью и тем специфическим запахом железной дороги, который всегда обещает перемены.

Только когда тяжелые двери с лязгом захлопнулись за моей спиной, отрезая меня от перрона, от города, от него, я смогла выдохнуть. Поезд дернулся, лязгнули сцепки, и перрон медленно поплыл назад.