Предатель. Прожить жизнь без тебя.

Глава 1

Я ненавижу оливье.

Нет, правда. Где-то году в девяносто восьмом это еще было мило: традиционные салаты, мандарины, запах хвои и «Советское шампанское». Звучала музыка из пленочного магнитофона. Такой старый, привезенный откуда-то панасоник. А он заедал, и пленку перематывали карандашом. Нужен был ребристый.

Аж на душе становится теплее от этих воспоминаний. Нищета и беззаботность!

И неизменное оливье тогда готовили просто потому, что ничего другого приготовить не могли.

Вареная колбаса, огурец, картошка, морковка… зеленый горошек…

А сейчас… Сейчас это похоже на обряд. Неизменный ритуал вызова семейного счастья: если нашинковать все «как всегда», счастье обязательно явится посидеть за столом.

Мое личное счастье, правда, последнее время постоянно занято. Какие-то проекты, какие-то отчеты, выездные заседания на заводе…

Я скидываю нарезанную идеальными кубиками морковь в большую миску, показываю язык зеленому горошку, который пялится на меня обиженно из кучи овощей. Он-то у нас не чета всем этим картошкам и колбаскам. Он-то круглый!

И тянусь к телефону…

Вовка… Ну где ты?

В новом телефоне муж у меня чинно записан: «Володя». Последнее время я его так и зову. Мне кажется, это добавляет солидности и серьезности. Что называется, по возрасту.

Мы, когда познакомились, наши имена были поводом для шуток у всей компании. Мира и Владимир. Особо смелые рассуждали на тему, кто кем владеет. Но мы не заморачивались. Он для меня всегда был Вовкой. Вовкой, который катал меня на санках по ночному городу. И закладывал повороты так, чтобы я выпала! А я визжала, цеплялась за сидушку и если и переворачивалась, то с самими санками. Хохотали до слез! Я и мой Вовка. Тогда я для него была не Мирой, а Марусей… Так нежно и трогательно переделал он мое имя…

Сейчас мы изменились. Он стал Володей… Или даже Владимиром. А я Мирой… И так это слух режет, что не передать!

Прям…

Прям как я эти чертову колбасу!

Блин! И вот любит же он не с мясом, а именно с колбасой! Он умел ее всегда нарезать тонко. Чут ли не прозрачно. Прикусывал, и она свисала у него изо рта, словно собачий язык… Подбегал ко мне, тыкался носом. Делился, значит! Так и ели один прозрачный кусок колбасы на двоих.

Скидываю все в миску, берусь за здоровый пакет майонеза…

Черт! Аж слезы наворачиваются. То ли от воспоминаний, то ли от волнения.

Что-то не так! Что-то не правильно! Не с салатом! Со мной! Или с Вовкой? С нами!

Отшвыриваю от себя ложку, срываю фартук, раздраженно вытираю о него руки. На кухне как-то непривычно тихо, даже телевизор примолк. Аж жутко становится.

Позвоню. Сейчас позвоню. Корпоратив там у него. Коротенький. «Я домой к ужину, как обычно, ты не переживай!»

Вот и не переживай! Как тут не переживать, когда сердцем чую, что… Что…

Снимаю блокировку с новенького смартфона и уже готовлюсь нажать на фотографию любимого супруга, как прилетает сообщение от абонента с дурацкой аватаркой и именем Костян!

«Мам, халлоу, я у Лехи останусь! Сорян! С наступающим!»

Вот она! Юношеская непосредственность! Царь всея вселенной Константин свет Владимирович и не подумали, что их будут ждать, переживать, готовиться и все такое.

Раздраженно опускаю телефон, закатываю глаза, глубоко вздыхаю…

Ладно. Сама в восемнадцать такой была. Тоже как только смогла, так к родителям на Новый год и не поехала. Собственно говоря, так с Вовкой и познакомилась. В тесной комнатке общаги – посреди облезлая елка, а на батарее нервный кот, который никак не мог найти себе места.

Открываю сообщение от сына, пишу ему: «Береги себя, помни про воду». С намеком на пресловутый стакан.

«Я вам доставку закажу», – отшучивается.

И я, хоть и злюсь, не могу не улыбнуться.

Вот оболтус! Точно как Вовка в его годы.

Лена, та больше в меня. Спокойная, рассудительная. Она уже замужем. Сейчас они с мужем в Европе. Работают там. Ну и на праздники там остались. А Костик – ну точно Вовка, такой, каким он был, когда я в него влюбилась!

Только вот сейчас он другой.

Телефон не кладу. Нахожу номер мужа.

Только вот звонить вроде как нет повода. Он еще не задерживается, купить ничего не надо, я знаю, где он…

Черт подери! Я ищу повод для того, чтобы позвонить мужу! Как мы докатились до этого? Где наши переписки, из которых многотомник можно было издавать?

Помню, как только выпадал первый снег, от него приходило: «Тут снега по колено, иди снегурочку лепить!» – это, значит, он надо мной подшучивал, что я дочку хочу. Так и слепили мы дочку! Первой! Она – старшая.

Или однажды встретил меня с работы: «Северный экспресс подан!» – а у крыльца бутафорские сани с настоящим оленем! Настоящим! И я сейчас совсем не о муже! И даже не о погонщике!

Я окидываю взглядом нашу квартиру. Боже, что ж тоска такая поедом ест? Вот вроде же все хорошо! Все, как у людей. Трешечка, за которую мы давно уже все выплатили. Хорошая кухня, большой плазменный телевизор и елка в углу. Покосилась чуть-чуть. Намекает, что тоже устала.

Нет! Так не пойдет! Я сейчас позвоню! Просто! Без повода! Скажу – соскучилась! Вот так и скажу! Как когда-то. Люблю – не могу, скучаю! Муж он мне, в конце концов, или где?

И ровно в тот момент, когда я заношу палец над экраном смартфона, открывается входная дверь.

Я подскакиваю, выбегаю в коридор.

Муж.

Мой муж.

Мой?

Стоит, пошатываясь. Смотрит на меня, словно что-то хочет сказать… Глаза у него странно блестят, и рубашка… Рубашка почему-то из брюк выправлена.

– Володя? – с опозданием понимаю, что звучу испуганно.

А он набирает дыхания и выпаливает:

– Мира! Я пришел… чтобы уйти!

*****************************************************************

Мои бесценные, я приглашаю вас в свой цикл коротких романов.

Они о том моменте. когда с женщиной происходит самое страшное, когда эмоции бьют через край.