Предатель. Развод к лучшему

Глава 1

— Вот здесь ещё посмотри… Можешь выше… Ещё выше…

— Я соскучился…

Теряю дар речи, когда захожу в кабинет к мужу без предупреждения. Сердце спотыкается. Колени сгибаются.

Виола, секретарша моего мужа, наглым образом сидит рядом с Глебом на столе, закинув ногу на ногу. Верхние пуговицы прозрачной блузки расстёгнуты. Она демонстрирует ему свои прелести, прижимаясь к нему, указывая тонким пальцем в экран ноутбука.

Рука Глеба изучает содержимое под её юбкой. Другой же он притягивает её к себе, целуя в шею.

Застываю на месте. Вместо слов издаю резкий вдох.

— Ты почему не предупредила? — увидев меня, Глеб дёргается на кресле. Резко убирает руки от Виолы.

Она спрыгивает со стола, поправляя на себе узкую кожаную юбку. Быстро застёгивает блузку, пробегая мимо меня мелкими шажками.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, — выдыхаю слова через обожжённое резким дыханием горло.

Ноги отказываются слушаться меня. Хочу бежать, но не могу.

Дрожащей рукой упираюсь о дверной косяк. Мелкая дрожь проходится по всему телу. Закрываю глаза. Паника овладевает мною.

— Ты всё не правильно поняла, — слышу голос своего мужа слишком близко.

Оборачиваюсь на его голос. Смотрю шокировано.

— Мне достаточно было увидеть, чтобы всё понять правильно, — проговариваю я и выхожу из кабинета запинаясь о свои ноги.

Горячая рука Глеба обжигает кожу на запястье. Ещё немного и я услышу как трещит кожа под его крепким сжатием.

— Отпусти, — качаю головой, выдёргивая свою руку из его руки. — Не прикасайся ко мне.

В его глазах смятение. Он поджимает губы. Давит на них зубами.

— Зачем приходила-то? — задаёт мне вопрос как бы между прочим.

— Посоветоваться хотела насчёт праздника… — шепчу я в пустоту.

Минуя приемную, отдаляюсь от его кабинета, не замечая никого вокруг.

Предвкушая празднование нашей с Глебом годовщины свадьбы, я мчалась к нему на крыльях любви, чтобы обсудить все детали предстоящего вечера. Не стала звонить ему. Хотела видеть его реакцию. Хотела видеть его влюблённые глаза. Хотела вместе с ним радоваться.

Выхожу на улицу.

— Какая мерзость, Глеб, — шепчу сквозь слёзы, оборачиваясь на огромное здание из металла и стекла.

Оно такое же холодное, как и Глеб, которого я только что застала с его секретаршей.

Мне двадцать семь. Он старше меня на четыре года. Он всегда окружал меня сумасшедшей заботой и вниманием. Я чувствовала себя в надёжных руках.

А теперь мой мир рухнул. Мне даже кажется, что я слышу под ногами хруст разбитого стекла, когда иду к своей машине.

— Что происходит, Глеб? — разговариваю сама с собой уже в машине, навалившись на руль. — Это был не ты сейчас. Только не ты.

Осознание приходит позже. Я безудержно плачу, размазывая слёзы на своём лице ладонью.

Кусаю пальцы сжатые в кулак. Пытаюсь успокоить боль, которая только усиливается.

— Что во мне не так? Что я ему не хватало?

Крепко сжимаю руль на вытянутых руках. Бью по нему ладонью. Всхлипываю, как ненормальная, заливаясь слезами. Просто вою.

Не знаю сколько времени я так провожу в салоне своего автомобиля на парковке возле огромного здания среди множества машин.

Стук в стекло с моей стороны заставляет меня посмотреть за его пределы.

Затуманенным взглядом смотрю на любовницу мужа. Она сложила руки у себя на груди и ждёт, когда я выйду на контакт с ней. Она прямо давит на меня своим настойчивым взглядом.

Опускаю стекло. Не знаю, зачем я это делаю.

— Тая, ты не одна у него такая, с которой спит Глеб, — говорит она холодно. — И я не одна. Тебе придётся смириться. Не будем же мы с тобой ругаться из-за мужика…

Я не дослушиваю тот бред, который говорит Виола. Я не могу поверить во всё то, что происходит сейчас. А ещё больше, принять не могу.

Не знаю откуда берутся силы, чтобы справиться с самообладанием и не влепить ей сейчас. Хоть словесно, хоть физически. Да хоть как-нибудь. Чтобы не повадно было чужих мужей уводить из семьи.

А с другой стороны, Глеб тоже к этому причастен. И я не знаю, кто был инициатором их связи.

Поднимаю стекло, нервно усмехаясь. Зачем я её вообще слушала? Как же всё это мерзко.

Я уезжаю, оставляя Виолу в недоумении на парковке, провожая её своим истерзанным гневным взглядом в зеркало заднего вида.

Прокручиваю в голове картинку, которую увидела несколько минут назад в кабинете своего мужа. Никак не могу выкинуть её из головы. Она вспышками всплывает в моей памяти, выкручивая моё тело до боли, до изнеможения.

Пропускаю несколько звонков от Глеба.

— Нет уж милый. Я не буду с тобой разговаривать, — говорю вслух, обращаясь к телефону. — И не звони мне больше. Никогда не звони, — слышу в своём голосе появившуюся истерику. — Исчезни из моей жизни. Навсегда исчезни.