Предатель. С меня хватит! Развод

Глава 3

Лёня туго затягивает галстук на своей крепкой шее. Ослабляет его.

— Марин, давай всё потом. Мне и в правду некогда, — отвлекается от зеркала, взглянув на меня быстро. — Если я буду отклоняться от своих обязанностей, то мы до старости будем платить нашу с тобой ипотеку.

Расцениваю как упрёк в мою сторону.

— Ты сам захотел купить эту квартиру, — напоминаю ему. — Я бы согласилась на вариант проще. В другом районе и подешевле в цене.

Это что? Первая ссора между нами? За четыре года семейного брак первая ссора?

— Ну конечно, — показательно кивает он, выпятив пухлые губы. — У нас в семье только мне всё надо. Причём я стараюсь, чтобы мы ни в чём не нуждались с тобой. А с твоим мышлением, что заработаем, а потом купим, мы будем гнить в этой суматошной жизни, надеясь на несбыточные мечты, которые ты нарисовала в своей голове.

Он забирает пальто из шкафа. Надевает его, сосредоточившись на себе. Старается не смотреть мне в глаза.

Засовывает ноги в ботинки. Толкает дверь плечом, прихватив чемодан за ручку. Холодный взгляд через плечо вместо “пока” и нежного объятия с поцелуем в губы.

Глотаю воздух, широко раскрыв глаза.

На сильный хлопок входной двери реагирую подрагиванием.

Что сейчас было?

Мой муж скривил лицо, когда выходил из квартиры. Кинул на меня холодный, раздирающий мою душу, взгляд и просто ушёл. Он оставил меня в тишине. А мои мысли выдали множество возникших вопросов.

Бежит от меня? С любовницей решил отметить новый год? Я стала нему противна?

Сегодня тридцатое декабря. Может, вернётся? Может, та девушка не его любовница. Он просто вместе с ней кому-то выбирал подарок. С работы.

Нет. Бред всё это. Такое дорогое кольцо. Его рука у неё на талии.

Сильно жмурюсь и трясу головой.

Комок в горле снова подступает, удушая меня моими же сомнениями.

Внутри обдаёт горячим огнём, а снаружи возникает колючий холод.

— Нет, — пытаюсь остановить свои разогнавшиеся мысли, разрушающие меня изнутри. — Пока не поговорю с Лёней, пока не узнаю правды, нельзя поддаваться сомнениям.

И сегодня на работу иду без особого энтузиазма. Я тоже менеджер, как и мой Лёня. Только работаю я на кондитерской фабрике. Подслащиваю жизнь людям.

В отделе нашем, как всегда, шумно. Гул стоит с самого утра. Весёлые улыбки коллег вызывают озноб.

Мой мир теперь не тот, каким он был до вчерашнего вечера. Он перевернулся. Он окрасился в тусклые тона от лжи и предательства мужа. Как бы я не прогоняла мысли, они преследуют меня повсюду.

После ухода Наташи в декретный отпуск, я особо ни с кем не общаюсь на работе.

Это с ней мы учились в универе, когда я приехала учиться из маленького провинциального городка в этот город. Именно Наташа была поддержкой и опорой для меня в моих познаваниях взрослой жизни.

— Смирнова, зайди ко мне, — голова едва не падает с моей ладони, который я подпираю свой подбородок, облокотившись о свой рабочий стол.

Сосредоточиваю свой затуманенный взгляд на своём начальнике, Николае Петровиче Орлове. Смотрю ему в широкую спину, когда его крепкое тело исчезает за дверью.

Глубоко вздохнув, поднимаюсь со стула. Несуразной улыбкой сопровождаю свой растерянный взгляд, когда несколько пар глаз моих коллег сопровождают меня к выходу из нашего отдела.

Гул смолкает. Вместо него появляется шёпот. И наш отдел сейчас напоминает мне удушливый ядовитый террариум.

Во рту пересохло. Спину жжёт от сверлящих взглядов коллег.

Выпрямляюсь, потянув подбородок вверх. Резко вдыхаю через нос.

Захожу в кабинет к Орлову. От его грозного взгляда и серого лица становится невыносимо холодно.

— Марина… Скажи мне, чем ты занимаешься сегодня на работе? — начинает он издалека.

А я, опускаю глаза в пол и пытаюсь восстановить события сегодняшнего дня. И, к сожалению, кроме разговора со своим мужем, других событий не всплывает в моей голове.

Не решительно поднимаю свой взгляд.

— Я… — произношу робко и тихо. От удушающей боли в горле хочется глотнуть и я делаю это слишком заметно. Вдыхаю через рот.

— Я несколько раз заходил к вам. Ты даже не видела меня. Ты словно витаешь в облаках сегодня. Можешь объяснить мне своё поведение? — его брови сгущаются и сдвигаются к переносице, которую он массирует двумя пальцами.

— У меня неприятности в семье, — произношу тихо и неубедительно, стоя перед своим начальником, не желая садиться на стул возле стола.

— Да ты присядь, — настаивает он, показывая на стул рукой. — Давай обсудим.

Глаза выдают испуг. Слегка содрогаюсь.

Я не могу обсуждать с ним такие темы.

— Я лучше пойду работать, — выдаю я, крепко сжимая спинку стула у которого стою.

Глубокий вдох Орлова и постукивание по столу подушечками пальцев, наводят меня на мысль, что он о чём-то размышляет.

Он крепко сжимает губы. А я, жду, когда он разрешит мне уйти из его кабинета, стенки которого давят сейчас на меня.

— Считай, это моё первое замечание, — проговаривает он холодно. — Иди работай. Если такое повторится ещё раз, я подумаю о твоём увольнении. Из-за тебя мы теряем клиентов.

Стискиваю зубы, чтобы Орлов не увидел моего дрожащего от обиды подбородка.

Медленно разворачиваюсь к выходу, опасаясь, что он сможет изменить своё решение прямо сейчас.

Тянусь к ручке прохладной рукой.

— Смирнова. Подожди, — вздрагиваю на голос своего начальника и земля уплывает из-под моих онемевших ног.