Предатель. Судьбе назло

Глава 19

Матвей

В Москве всё идёт по привычному кругу: утренние совещания, звонки, встречи с клиентами. Я выстраиваю графики, подписываю договоры, делаю вид, что контролирую всё вокруг. Но внутри – пустота. После того вечера на теплоходе каждый шаг кажется механическим, чужим.

«Я хочу развод. У меня сын. Твой сын».

Голос Веры до сих пор звенит в голове. Я ловлю себя на том, что смотрю в окно и думаю не о сделке, а о мальчике, которого никогда не держал на руках. Может, стоило отпустить всё и забыть? Начать жизнь сначала? Но если отпущу, окончательно потеряю и её, и ребёнка. Мысли возвращаются к Ивану: он был рядом все эти годы. Он видел то, чего я не видел. И это жжёт изнутри сильнее всего.

Дверь открывается, и в кабинет входит София. На ней строгое платье, волосы собраны, в руках папка. Она спокойно кладёт её на стол, но не уходит сразу.

– Как ты? – спрашивает тихо, пристально заглядывая мне в глаза. – Ты всё время занят. Или… избегаешь меня?

Я вздыхаю и отвожу взгляд к окну. Себе-то можно признаться, что избегаю. С того самого вечера на теплоходе, когда Вера снова вошла в мою жизнь, я не могу смотреть на Софию так, как раньше. Но вслух произношу другое:

– Работы много. Сама видишь, сколько проектов. И эта последняя идея Романа – полная … Прости, это не для твоих ушей.

Она чуть улыбается, но в её взгляде сомнение. София слишком хорошо разбирается в людях, слишком хорошо читает меня.

Я сравниваю, что чувствую сейчас, и то, что рвалось наружу тогда, на палубе, когда Вера смотрела на меня глазами, полными ненависти и боли. С Софией всё спокойно, ровно, надёжно. Она никогда не кричит, не обвиняет. Но именно это и убивает: никакого огня. Рядом с Верой я горел, даже когда обжигался.

София задерживается еще на мгновение, будто ждёт, что я скажу что-то большее. Но я молчу. Она кивает и выходит, бросив на прощание:

– Увидимся вечером.

Когда за ней закрывается дверь, в кабинете становится слишком тихо. Только гул города за стеклом и мое собственное дыхание. Я тянусь к папке, открываю отчет и понимаю, что не вижу строк. Перед глазами стоит Верино лицо.

Из задумчивости меня выводит секретарь. Немного помявшись, она произносит несмело:

– Матвей Олегович, для вас личная почта.

Протягивает конверт. Скромный, тонкий, с адресом адвокатской конторы в Туапсе. Рука дрожит, когда я забираю его.

Нервно разрываю бумагу. Документы о разводе. Сухие казенные строки.

Сердце ухает вниз. На мгновение я не понимаю смысла слов, будто это не про меня, а про кого-то другого. Но бумаги слишком реальные, подписи и печати настоящие. Это конец.

Три года назад я уверял себя, что ухожу ради неё. Что так будет лучше: без скандала, без позора, без грязи, которой грозил отец Ивана. Я говорил себе: это защита.

Но теперь понимаю – это было бегство. Я предал её, потому что поверил в ложь. Допустил мысль, что Вера способна на измену. Не защитил, а бросил.

Документы дрожат в руках. Я кладу их на стол, но пальцы всё равно продолжают сжиматься, словно ищут опору. У меня есть все: успех, статус, деньги. Но внутри руины.

Я сижу в кабинете, но работа не идёт. Цифры на экране расплываются, в голове только ее слова: «У меня сын. Твой сын».

Мысль возвращается снова и снова: а если забрать его? У меня есть деньги, связи, дом. Я мог бы дать мальчику всё. Но стоит представить, как он тянется к Вере, обнимает её за шею, и я понимаю: забрать его, значит разлучить ребенка с матерью.

Мелькает другая мысль – о Софии. Она рядом, спокойная, надежная. Все уверены, что мы вместе. Может, с ней можно было бы построить новую семью, попытаться залатать дыру? Но внутри пусто. Не получится заменить Веру никем. И сына тоже.

Я провожу рукой по лицу. Чувствую, что загнан в угол. Что бы я ни выбрал, это будет боль.

Телефон на столе вибрирует. Номер незнакомый.

– Матвей? – голос в трубке осторожный, будто человек оглядывается по сторонам. Я узнаю его – бывший коллега из Туапсе. – Прости, что так… Я просто хотел предупредить. Тут снова всплыло твоё имя. Старое дело, три года назад. Похоже, кто-то копает.

Я молчу, пальцы сильнее сжимают трубку.

– Не знаю подробностей, – продолжает он тихо. – Но тебе стоит приехать. Иначе они повернут всё не в твою пользу.

Он отключается, не дав задать ни одного вопроса.

Я сижу так до вечера, глядя в окно на закат над Москвой. Всё внутри гудит: сомнения, злость, боль. Я жду, пока стрелки доберутся до девяти — тогда она точно будет дома, с ребёнком, и не сможет никуда уйти от моих слов.

Нахожу её номер.

– Да, – отвечает она сразу. Голос ровный, ледяной.

– Я согласен на развод, – произношу медленно.

Пауза. Тяжёлая, почти осязаемая.

– Но ребёнка я тебе не оставлю. Готовься к суду.

Я отключаюсь, прежде чем она успеет ответить. Вечерний свет тает за окнами, а у меня внутри только гул крови. Теперь дороги назад нет.