Предатель. Тебе будет больно

Глава 1

Жанна

— Не могу больше ждать, давай скорее… вот здесь, — слышу горячий, срывающийся шепот моего мужа.

Шуршание ткани. Приглушенное дыхание. И ее смех. Хрипловатый, самодовольный.

Мир сужается до этого звука. Сердце грохочет в груди, будто пытается пробиться сквозь ребра.

Рывком, без предупреждения, я распахиваю дверь кабинки.

Смотрю на белоснежные кружевные чулки, безупречно ровные ноги, на струящееся по фигуре шелковое платье соперницы.

В лицо ей смотреть мне не надо. Кто она, я знаю и так.

Муж поворачивается. Недовольно кривится, как всегда, когда я делаю что-то невпопад.

— Я тебя предупреждал, — цедит он, торопливо застегивая брюки. — Сделай пластику, или в браке нас будет трое.

Лина, моя лучшая подруга, не спеша поправляет платье, криво улыбается и слегка наклоняет голову.

— К желаниям мужа надо прислушиваться, дорогая, иначе сама видишь.

В ушах — звон. Руки дрожат. В горле ком, от которого больно дышать.

Комната качается. Я хватаюсь за косяк — то ли чтобы не упасть, то ли чтобы не вцепиться в лицо подлой твари. И не знаю, что больнее — предательство мужа или обман лучшей подруги.

— Сколько вы уже?.. — слова прилипают к горлу, будто комки пепла.

— Давно, — ухмыляется она.

Пожимает плечами. Легко, как будто речь идет о чем-то совсем невинном.

— Ты сама во всем виновата, — говорит она с едкой усмешкой. — Разве сложно было подтяжку сделать?

Что?

Еще неделю назад она убеждала меня, что пластика — это костыль для неуверенных в себе. А я и так хороша.

Теперь понятно, чего она добивалась. А Дима того гляди и рад, что я оказалась несговорчивой.

Теперь у него есть оправдание своей похоти.

Виски сжимает. Во рту разливается горечь.

Муж делает шаг ко мне. Смотрит уверенно, чуть свысока.

Словно ничего не произошло. Как будто мы поссорились из-за ерунды.

Раскрывает руки, будто собирается поймать меня в объятия.

Я отшатываюсь.

— Не трогай меня, — говорю почти беззвучно. По сведенным к переносице бровям вижу, что он меня услышал.

Разворачиваюсь и, не чувствуя пола под ногами, выбегаю в коридор.

Каблуки глухо стучат по мраморному полу. В панорамном окне город вспыхивает желтыми и белыми огнями. А в ресторане обычный вечер: звон посуды, смех, болтовня. У нас с Димой годовщина — двадцать лет со дня свадьбы.

Возвращаться к гостям я не собираюсь. Единственное, чего я хочу, — быть подальше от этого ресторана, от Лины, от мужа.

Я не жду лифт, ведь в нем есть зеркало — сейчас мне будет слишком больно увидеть свое отражение.

Бегу по лестнице. На третьем пролете меня выворачивает. Сжимаюсь в комок у стены, цепляюсь за перила.

В груди — осколки. И каждый царапает изнутри. Сжимаю волю в кулак и спешу прочь из здания.

На улице ветер бьет по щекам, и я, наконец, не слышу прилипчивого запаха ее духов.

Свежий воздух должен прояснить мысли, но вместо этого на меня нападает веселье.

Надо же, до какой степени я была слепа!

Лина постоянно бывала у нас дома. Приходила то посидеть и посплетничать за кофе, то чтобы взять у меня одежду, в которой будет записывать очередной ролик для соцсетей.

Я поражалась той энергии, с которой Лина погружалась в свое дело, и думала, что она верит в то, чему учит других. Впрочем, она учила женщин правильным вещам: быть уверенной в себе, повышать свой авторитет и делать только то, что самой хочется.

«Ты не представляешь, как трудно быть популярной гуру, — вещала она мне однажды. — Надо все время быть в потоке, не терять мотивацию. И выглядеть я должна с иголочки. Нельзя, чтобы я была одета в одно и то же две записи подряд, люди такое не любят».

«Как ты справляешься?» — не удержалась я тогда от вопроса.

«Раньше брала одежду в магазинах по договоренности, а теперь мне так понравился твой стиль, что я решила налететь на твой гардероб. Если ты не против».

Перед глазами возникает картинка: Лина примеряет мое любимое бежевое платье из тонкого льна. Пока она кружится по комнате, густые рыжие волосы закрывают ей обзор и она налетает на вернувшегося с работы Диму.

Столкновение… Тихий вскрик Лины и спокойное, словно ничего не случилось, лицо Димы.

Чтобы удержаться на ногах, муж касается ее талии. Прижимает к себе. Они оба смеются. Беззаботно. С огоньком.

Я тоже смеюсь.

Они уже тогда обманывали меня? Или именно в тот миг между ними проскочила искра?

И вообще, что в наших встречах было случайностью, а что злым умыслом Лины?

Ведь мои наряды… Они обычные.

Теперь я не верю, что мои тряпки были нужны подруге для съемок. Скорее всего, надевая их, Лина приучала Диму к мысли, что она такая же, как я.

Соблазняла его.

Мысль озаряет голову. И я не могу сдержать надрывный и нездоровый смех.

Женщина с коляской шарахается от меня в сторону.

Замедляет шаг и пропускает вперед пенсионерка.

Может, я и правда схожу с ума?

Добегаю до машины, ныряю внутрь. Ноздри опять царапает терпкий запах духов Лины. Он повсюду. Как яд.

Позавчера я подбрасывала ее в торговый центр... Открываю окно, подставляю лицо свежему ветру.

Когда я почти успокаиваюсь, в телефоне звякает уведомление.

«Поговорим?» — читаю одно-единственное слово от Димы.

Не отвечаю.

Хочу швырнуть телефон в урну, потому что плевать. Плевать на фотографии, на переписки, на «память». Все это — ложь.

Но в телефоне чат с Анюткой, старшей дочерью, милые переписки с моей маленькой Соней и обмен стикерами и смешными картинками с мамой.

Скрепя сердце выключаю телефон и засовываю его в карман.

Завожу машину.

Руки опять трясутся. Руль кажется не своим. Но надо ехать.

За Соней, пока мы в ресторане, приглядывает моя мама. Она настояла, чтобы остаться с внучкой, у которой немного поднялась температура.

Машина трогается с места. Двор уплывает назад. Улицы мелькают, как в тумане. Вижу, но не осознаю. Слышу, но не понимаю.