Предатель. Ты нам (не) нужен

Глава 24

[Настя]

Руслан уже ушел с кухни, но губы от его прикосновения до сих пор горят...

Щеки наливаются краской, настолько сильно, что я даже чувствую жар исходящий от моего лица.

Я уже не юная девчонка, чтобы смущать подобного, но... да, это было так неожиданно, словно из своего тела взрослой женщины я вернулась назад в прошлое, тогда, когда мы были еще вместе.

Именно с Русланом был мой первый поцелуй и тогда... тогда тоже так горели губы, а сердце билось настолько сильно, что будто еще немного и выпрыгнет из груди...

Все эти ощущения слишком уж... они не к месту. Трясу головой, лишь бы выбросить из нее все воспоминания и свою странную реакцию!

И в этот же момент Руслан уже возвращается обратно на кухню, так еще и не один, а с моей мамой!

– Ты что тут делаешь, мам? – удивленно и одновременно с опаской спрашиваю я, совсем забывая и об усталости и о остатках ужина в тарелке.

Что ей здесь нужно? Пришла уговаривать меня вернуться домой и терпеть Воробьева?

Я очень разволновалась, когда мама чуть не упала с лестницы, но сейчас настроена более враждебно.

До тех пор, пока мы не сталкиваемся взглядами и я не вижу в ее глазах застывшие слезы, готовые вот-вот сорваться по щекам.

То, что я почти никогда у нее не видела за все те годы, что знаю.

– Я хочу извиниться. То, что сегодня произошло... это просто ужасно. Солнышко... мне жаль, что я не послушала тебя и стояла на своем ради того, чтобы сохранить все, как я привыкла. Этот мерзавец... я никогда не думала, что он настолько жалок. – когда мама говорит, ее голос дрожит.

Я даже неосознанно встаю с места, так и оставляя недоеденный кусочек тоста на тарелке. Теперь сердце в груди бешено бьется не от Стужева.

Мне столько всего хочется сказать и спросить, что я даже не знаю, с чего начать. Но стоит мне приоткрыть рот, как мама поднимает руку, останавливая.

– Лучше пойдемте, присядем где-нибудь. Мне нужно еще кое-что важное рассказать. И... за это заранее простите тоже. Вы оба. – голос мамы становится еще тише и она бросает виноватый взгляд на Руслана.

Тот ничего не говорит, лишь поджимает губы и ведет нас обеих в ту самую гостиную, где мы недавно с ним выясняли отношения.

Впервые за долгое время я вижу маму такой. Последний раз был, когда... когда умер мой дедушка.

Тогда она тоже была не сильной и волевой, готовой глотки рвать и быть на вершине, а растерянной, слабой и подавленной.

Неужели подстава от Игоря так подкосила ее и раскрыла глаза на все происходящее?

Она даже заранее попросила еще одно прощение... причем не только у меня, но и Руслана. Хотя на дух его не переносила никогда.

Нехорошее предчувствие окутывает все мое тело колючей вуалью. Но мы молча доходим до дивана.

Я сажусь на него и думаю, что мама сядет рядом, но место с одной стороны вдруг уверенно занимает Руслан и мама садится в кресло, так, что теперь мы все можем смотреть друг на друга.

– Ты мне никогда не нравился, Руслан. Вечно вы с Сашей попадали в неприятности. И головы ни у кого из вас не было. Так еще и Настю во все втягивали... – не сразу, но начинает мама, тут же напоминая о своем мнении по поводу Стужева.

Вот только никто меня не втягивал, я сама всего, что было, хотела.

– Меня не нужно было втягивать, я и сама с этим прекрасно справлялась. – возражаю.

На секунду мама опускает взгляд, словно сбилась с мысли, но затем тут же продолжает:

– И то верно. Но даже так... не нравился ты мне, Руслан. Никогда. Наглый паршивец с отвратными манерами. Не то, что Игорь тогда.

Я хмурюсь. А Руслан вообще недовольно фыркает, слегка нетерпеливо постукивая ногой по полу.

– Ближе к делу, Татьяна Игнатовна. – требует он.

– И часть тех "манер" в тебе явно осталась. – не упускает подметить мама, после чего собирается с духом и наконец продолжает по теме, – Вчера я окончательно поняла, какой человек Игорь. И каким стал ты... я никогда не хотела признаваться в этом и думала унести секрет с собой на тот свет. Но теперь понимаю, как я ошиблась.

Разговор все больше и больше походит на тот, от которого внутри неприятно тянет, а тревожная тошнота подкатывает к горлу.

Хочу поторопить маму, чтобы она не говорила загадками. Но в эту же секунду она вышибает все из меня одним лишь предложением:

– Руслан не изменял тебе, Настя... – только узнав, что наши со Стужевым истории расходятся, тут же слышу подтверждение от мамы, выворачивающее наизнанку, – Это я все сделала. Не пара он тебе тогда был! А ты уже и о детях думать начала… как я могла позволить такое??

По маминой щеке срывается первая слеза. А у меня пол уходит из под ног.

Руслан молчит, будто переваривает информацию. А на мне лица нет.

Он не изменял. Не врал. Никогда.

– Десять лет... все коту под хвост из-за вас? – Руслан держится с трудом и то, скорее потому, что перед ним женщина, так еще и моя мама.

Я вижу, как его челюсть напряглась чуть ли не до скрипа зубов, на шее вздулась вена, а кулаки сжались от желания рвать и метать.

Он прекрасно знал, что моя мама его терпеть не может и он относился к ней так же, но... все равно надеялся, что на такое способен только совсем отбитый мерзавец.

Я... я тоже не ожидала, что так жестоко может поступать родная мать.

– Из-за меня. Ты то должен меня сейчас понять как бизнесмен! Ты не был нищим, но недостаточно успешным. Ты казался дурным мальчишкой, у которого только вечеринки и гонки с другом были на уме! Что ты дать ей мог-то? Обещания про райскую жизнь, а потом разбитое сердце и ребенка без отца? – голос мамы срывается.

Она всхлипывает и я понимаю, что она не лукавит. Она действительно начинает плакать. Ей стыдно.

Но я все равно молчу. Просто не знаю, что сказать на этот ужас. Но понимаю, что Руслана нужно успокоить.

Моя ладонь оказывается поверх его сжатого кулака.

Мне даже не надо на него смотреть, я просто даю ему понять, что нужно держать себя в руках и дать ей договорить... как бы больно не было.