Предатель. Ты нам (не) нужен

Глава 27

Утром я просыпаюсь от дикой ломоты в теле и с тяжелой головой.

Мне еще и безумно холодно, хотя Руслан лежит рядом и обнимает меня. Он буквально ходячая грелка, но этого недостаточно...

Что-то не так. Мне плохо. Пытаюсь выпутаться из объятий и оглядеться.

Но почувствовав, что я зашевелилась, Стужев также открывает глаза.

Без слов, он мягко касается моего лба своими губами, еще будучи сонным. Хочу возмутиться на это, но не успеваю.

Выражение лица бывшего мужа меняется слишком быстро. С безмятежного и сонного оно превращается в обеспокоенное и бодрое. Даже если спать он хотел, то больше нет.

– Ты горячая. – но не это я ожидала услышать следом от Руслана.

Разве сейчас время шутить? Голова безумно разболелась и так.

– Ой, не начинай, Стужев... давай вот без этого... – вяло говорю бывшему мужу на его, как мне показалось, подкат или глупую шутку. Или… все вместе.

Вот только даже когда я отмахиваюсь, Руслан остается крайне серьезным.

– Я не об этом. Ты серьезно горячая. У тебя температура. Лежи, я сейчас вернусь.

Стужев сразу же встает с постели и куда-то уходит, а я полу-сижу на постели в недоумении.

Как это температура? Не может быть! Я не могла заболеть в такой момент...

Только не сейчас. Нет. Нам нужно столько всего сделать, а тело решило подвести?! Да ни за что!

Мириться с этим не хочу и вскакиваю с кровати, вот только голова тут же начинает кружиться, а ноги подкашиваются.

Я не успеваю ни телефон Игоря взять, ни в принципе шага сделать в таком состоянии.

Руслан возвращается с аптечкой раньше и строго смотрит на меня.

– Ты почему встала? Я же сказал лежать. – опустив аптечку на кровать, Руслан складывает свои руки на мощной груди.

Он сверлит меня по настоящему убийственным взглядом.

Но если раньше такое на меня и подействовало бы, то сейчас из-за всего, что было за последнее время, мои нервы на пределе.

– Я тебе что, собачка, чтобы команды выполнять? Захотела и встала. Если ты не забыл, Воробьев украл документы на мою квартиру и хочет отобрать сына!

На нетвердых ногах снова пытаюсь покинуть комнату, но Стужев не позволяет. Он нагло хватает меня на руки и возвращает на кровать.

– Настя, не начинай. Во первых, эта крыса сейчас в обезьяннике. Вчера вечером узнал, что он попытался вырваться, напав на одного из сотрудников и его тут же кинули в камеру. Ну а во вторых, у тебя температура, ее нужно сбить, а уже потом все остальное.

Я упираюсь и не хочу даже ничего слышать о том, что я заболела, вот только когда Руслан все же измерил мне температуру и градусник показал тридцать восемь и два, я замолкаю и перевожу на него угрюмый взгляд.

Неужели все, что произошло со мной за столько дней так ослабило меня, что теперь организм вынуждает меня отдохнуть, решая заболеть? Ведь я не помню, чтобы недавно меня сильно продувало, но вот остального было в таком достатке...

– Там твоя мама с Мироном уже сидит, похоже недавно проснулись. Мы приготовим завтрак, а ты пока выпей эти лекарства и лежи.

Руслан непоколебим, слушать меня не хочет и буквально заставляет принять лекарства.

– Я посижу в зале. Все равно спать не буду. Только надо Мирону дать побольше витаминов, чтобы не заболел от меня. – только отставив уже пустой стакан, тут же прошу.

Руслан точно понимает, что меня вряд ли что-то оставит в постели, но его удовлетворяет то, что я перестаю рваться решать проблемы с Воробьевым.

Я переодеваюсь в свою вчерашнюю одежду и он помогает добраться мне до гостиной, но сам вдруг на время пропадает из поля зрения из-за какого-то звонка. Его план по готовке всем вместе нарушается.

– Доброе утро. Ба сейчас будет блины делать! Как ты любишь. – Мирон оказывает в гостиной уже через секунду после того, как ушел Руслан и хочет подлететь ко мне.

Но мне приходится мягко его остановить и объяснить все:

– Доброе, Мирош. Я приболела, поэтому пока нельзя обниматься, не хочу, чтобы и ты заболел. А вот блины это чудесно.

Мирон немного расстраивается, что теперь между нами вынужденная дистанция, но не долго. Он вдруг что-то придумывает и убегает на кухню.

От таблетки мне становится немного легче, поэтому я решаю пойти за сыном.

– Ба, мы можем пр-лиготовить суп, который мама готовит мне, когда я болею? Он лечебный! – подперев ручки в бока, очень важно спрашивает Мирон.

– Конечно можем, Мирош. Но давай я сперва блинчики сделаю? – мама уже собралась их жарить, но заметив меня, замирает с половником, – Насть, ты уже выпила лекарства?

На несколько секунд между нами повисает тишина. В голове сразу всплывает все то, что я узнала от мамы. Каждое ее слово, каждая слеза, сорвавшаяся по ее щеке, все это мелькает в мыслях.

Мама поджимает губы неловко и не торопит с ответом, понимает, почему я молчу и ждет.

Даже не спрашивая, очевидно, что она испытывает вину, за то, что натворила недавно и за то, что сделала еще почти десять лет назад.

– Да, Руслан все дал мне. Не беспокойся. ‐ все же подаю голос и даже пробую слегка улыбнуться.

Я не считаю, что во мне нет стержня, но я определенно не такая черствая, какой может быть мама, когда считает, что это необходимо. И поэтому сейчас я не хочу быть с ней врагами.

– Хорошо. – мама аж облегченно вздыхает и возвращает внимание к плите, все-таки начиная жарить первый блин.

Понимаю, что хочет порадовать меня, как умеет.

Несмотря на недавнее, на душе становится спокойнее от этого.

Двое самых моих близких людей в безопасности. Они рядом. Они волнуются из-за моего состояния, но в остальном все нормально.

Игорь не сможет их тронуть. Это не позволю ни я сделать, ни Руслан...

Симптомы болезни сойдут и мы сможем сразу поехать в участок. Скоро все закончится.

– Ма, тебе надо отдыхать. – Мирон хмурится, складывая руки на груди, нарушая вновь образовавшуюся тишину, – Подожди на диване, я сам суп свал-рю!