Предатель. Ты не узнаешь о сыне

Глава 7

Ничего больше не говорю, просто молчаливо следую вместе с ним к машине. Я, и правда, слишком много говорю и доказываю ему, что он ошибается. Наверное, если бы Радов по-настоящему не был отцом Вани, я бы вела себя иначе. Но теперь уже точно достаточно оправданий, они больше не имеют никакого веса и ничего не изменят.

Мы садимся в автомобиль и едем куда-то в полном молчании, которое нарушает Ванино кряхтение.

─ Ну-ну, котик, потерпи еще немного, ладно? Скоро мы уже приедем, ─ успокаиваю сына, но не особо успешно. ─ Я знаю, ты уже устал за целый день, и мамочка тоже устала. Но скоро уже все закончится

Радов возмущенно изгибает бровь и произносит, глядя на меня:

─ Уже все закончилось, Соня. Если ты рассчитываешь, что тебе удастся улизнуть из моего дома, то, будь уверена, ты это сделаешь всего один раз и без сына. Обратной дороги тебе не будет.

─ Я говорю не с тобой, а с сыном, ─ хмыкаю я. ─ И речь вообще не про это была, не перевирай мои слова.

─ Мне все равно, что ты имела в виду. Я просто предупреждаю тебя, как оно будет, ─ сухо произносит он. ─ Мое всегда остается со мной.

─ Я вот все никак не могу взять в толк, ─ тихо произношу я, сдерживая свое возмущение. ─ Для чего тебе все это?

─ Что именно? ─ уточняет Радов.

─ У тебя ведь уже есть ребенок. Зачем тебе еще и мой понадобился?

─ А что здесь непонятного? ─ хмурится он. ─ Я хочу растить собственного сына. Хочу, чтобы он был рядом, хочу дать ему все, чего не было в детстве у меня.

─ А одного ребенка тебе уже недостаточно? ─ хмыкаю я и добавляю: ─ Если тебе так хочется обеспечить Ваню, то ты можешь это делать, не забирая его к себе. Ты можешь его навещать, когда тебе захочется, гулять с ним…

─ Я у тебя не спросил, что мне делать, ─ грубо прерывает меня Радов. ─ Ты не дала мне возможности видеться с сыном первый год его жизни. И если бы я не узнал о его существовании сам, то ты так и не сказала бы мне о нем. Разве я не прав?

Поджимаю губы от досады. Он прав, абсолютно.

─ Но ты узнал, ─ отвечаю я. ─ И с этого момента я больше не буду препятствовать твоим контактам с сыном, раз ты, действительно, так сильно хочешь принимать участие в его жизни.

─ Не будешь, ─ кивает он. ─ Потому что Ваня будет жить в моем доме, и ты мне никак не помешаешь видеть его.

─ Но я не буду мешать, даже если ты позволишь нам вернуться…

─ Не позволю, ─ вновь перебивает меня Радов. ─ Если женщине слишком много позволять, то ничем хорошим это не кончится. И достаточно болтовни, я уже все решил и изменять свое решение не собираюсь. Ты можешь с ним согласиться, а можешь просто отдать мне сына и идти, куда тебе вздумается.

─ Ты меня с сыном не разлучишь, даже не надейся! ─ выплевываю я и отворачиваюсь, уткнувшись носом в Ванину макушку.

Все, Соня, хватит, помолчи. Ты же видишь, что он не поддастся на твои уговоры. Только нервы зря тратишь и силы. Привыкай. Какое-то время тебе нужно быть покладистой. Это все только ради Вани, помни это.

Вскоре мы заезжаем на территорию незнакомого мне дома. Или Радов переехал, или это другое жилье, неосновное. И в последнем варианте есть смысл, иначе как он будет объясняться перед женой о появлении меня и Вани в его доме? А, может, они все-таки развелись?

Я бы на месте его жены не стерпела, если бы знала, что мой мужчина спит с другой. Собственно, я и не стала терпеть. Как только узнала, что Радов скрыл от меня, что женат, я без раздумий ушла от него. Он обманул меня, предал, и я по праву считаю это его изменой, которую принять и простить была просто не в состоянии.

Заходим в дом, где суетливо бегает прислуга, и везде стоят какие-то коробки.

─ Идем, я покажу тебе Ванину комнату, ─ обращается ко мне Радов, и я следую за ним вверх по лестнице.

Когда мы входим в одну из дверей, я поражаюсь тому, что вся комната уже заставлена детской мебелью и игрушками.

─ Когда все это успели сделать? ─ изумляюсь я. ─ Мы ведь только полчаса назад обсуждали кроватку для Вани.

─ Еще днем я распорядился все привезти, ─ отвечает Радов. ─ Потому что я даже не сомневался, что найду вас.

─ Само собой, ─ бурчу себе под нос. ─ Только здесь не хватает кровати для меня.

─ А с чего вдруг в комнате моего сына будет кровать для тебя? ─ усмехается он.

─ Но, как же, ─ лепечу я, и сердце уходит в пятки. ─ Ты ведь говорил, что я буду здесь рядом с ним! Ты меня обманул?!

─ Пока у меня нет на руках ДНК-теста, подтверждающего мое отцовство, ты в любом случае останешься здесь, ─ отвечает Радов. ─ Но жить ты будешь в другой комнате.

─ Дай-ка угадаю: в твоей? ─ язвлю я.

─ Если тебе так хочется, то, конечно. Ты ведь с радостью ложишься под любого, с кем тебе выгодно находиться, ─ с издевкой отвечает он, а мне хочется вмазать по его наглой физиономии.

─ Не равняй меня с теми, с кем ты привык связываться. И деньги ─ это последнее, что меня интересует в отношениях. Но ты судишь по себе, потому что в твоей прогнившей душе не осталось ничего, кроме жажды денег. И ты трясешься над ними, фантазируя себе, что каждый хочет их отобрать.

─ Я говорю только то, что и так знаю о тебе. Фантазировать мне не нужно, ─ даже после моих слов ухмылка не сползает с его лица.

Он стоит в расслабленной позе и смотрит на меня, как победитель. А я вновь унижена, оскорблена, но доказывать ему что-то не имеет смысла. Он сам себе на уме, а своими возражениями я могу сделать только хуже. Сейчас я промолчу. И завтра, и послезавтра. А когда я смогу сбежать и сделать так, что Радов меня больше никогда не найдет, ему останется только вспоминать ощущение уверенности в своей победе.

─ Так и где моя комната? ─ стараясь сохранить спокойствие, спрашиваю я.

─ Соседняя дверь, ─ с лукавой ухмылкой отвечает он и направляется к лестнице.

Соседних дверей тут две ─ справа и слева. Какая из них моя? Ну, конечно, он целенаправленно сказал так, чтобы поставить меня в неловкое положение.