Предатель. Ты променял меня на бывшую

Глава 5

Первая ночь без мужа проходит ужасно. Я просто не могу спать одна.

Кровать слишком большая и пустая. Подушка рядом все еще хранит запах его парфюма. И от мысли о том, где он сейчас спит, я тихонько подвываю.

Слезы то перестают, то текут с новой силой. Внутри все крутит.

Я беру подушку и плед, и иду спать на диван в гостиной. Но мысли не дают уснуть и тут. Лишь под утро удается слегка поспать, да и то сон поверхностный и тревожный.

Утром на меня из зеркала смотрит чудовище. Умываюсь холодной водой, а потом достаю лед из морозилки и прикладываю к опухшим глазам. Не знаю, поможет ли.

В горло ничего не лезет. От попытки проглотить хоть кусочек, желудок протестующе сжимается. Пью только кофе.

На душе такая тоска, что вообще ничего не хочется. Я не знаю, как себя собрать.

Но мне нельзя раскисать. Я ведь не одна, у меня ребенок.

Нужно ехать к маме и забрать Темку.

Мы периодически отвозим его на выходные к моим или Юриным родителям, чтобы он пообщался с бабушками и дедушками.

Обычно муж забирает его в воскресенье вечером, но я решаю не ждать до вечера.

Мне ведь придется самой ребенку все объяснять, да?

Козел, и это на меня повесил! Может, пусть сам едет, забирает и объясняет?

Нет, лучше я. Пошел он! И без него справлюсь! Он, наверное, со своей школьной шалавой время проводит. Мы ему теперь не интересны.

Когда подъезжаю к дому родителей, внутри все сжимается. То еще предстоит объяснение!

— Ой, Мила! А мы только оделись и хотели в парк идти… — говорит мама, открывая мне дверь. — Что же ты не предупредила, что раньше заедете… Ой! Ну-ка зайди! Что это с тобой? Плакала? Мил, случилось что? — тут же пугается она.

— Мама! — меня тут же обхватывают тоненькие детские ручки.

Я тоже обнимаю своего малыша, наклоняю и утыкаясь носом в макушку.

Вот оно — мое счастье, ради которого стоит жить.

— Мы сейчас поедем домой? — заглядывает мне в лицо сын. — Я думал, папа вечером заедет… Мы хотели на качелях покататься!

— Тем, с дедушкой идите, покатайтесь, — тут же ориентируется моя мама, а нам с твоей мамой нужно поговорить. Да, ведь, Мил? Пусть идут?

— Да, — киваю я, вымученно улыбаясь.

В коридоре появляется мой отец. Он бросает на меня быстрый внимательный взгляд и говорит:

— Конечно. Тем, только мячик еще возьмем. А то вдруг нам с тобой надоест на качелях качаться?

— Да! Точно! Будем играть в футбол! Меня папа научил, так что я умею. Папа лучше всех играет! Дедушка, а ты за какую команду болеешь?

Тема с моим папой выходят из квартиры, а мама тащит меня на кухню.

— Что? — тут же вцепляется она в меня цепким взглядом.

— Мы с Юрой разводимся, мам, — вздыхаю я, стараясь держать себя в руках и не зарыдать от боли и отчаяния.

Произносить это вслух оказывается очень нелегко. И я уже чувствую, как помимо воли горло сжимает колючий болезненный ком.

— Ох! — мама всплескивает руками и прижимает их груди. — Батюшки! Как же так?

— Ну, вот так.

— Эмилия, у вас же ребенок! Темка — он же маленький еще! Ему папа нужен и мама! Одумайся!

— Да, мам, дело не во мне, — прижимаю я руку ко лбу.

Горячий какой-то. Может, у меня температура?

— Ох, Юра что ли решил развестись? — она вновь хватается за сердце. — Но мужики же редко первыми хотят развода! Неужели, довела ты его?

— Нет, мам, развод потребовала я.

— Ничего не понимаю! Ты с ума сошла, что ли? Он же у тебя не муж, а золото! Такого специально будешь искать — не найдешь! Что стряслось-то у вас?

— Юра любит другую, — говорю я, а у самой сердце сжимается от боли.

— Ох! — мама плюхается на кухонную табуретку.

Какое-то время сидит и молча хлопает глазами, пытаясь осознать услышанное.

— Да с чего ты взяла-то? Не верю я в это! Юра не такой! Я его хорошо знаю, он мне как сын. Он очень хороший и ответственный. Он не будет такой ерундой заниматься!

Я молчу. Не потому, что мне нечего сказать, а просто горло так сдавило, что и слова вымолвить не могу.

— Слушай, тебе, наверное, какие-то “доброжелатели” на него наговорили, да? Подружки? Вон, Валя твоя, скорее всего. Не зря она мне никогда не нравилась. Давно на Юру твоего глаз положила. Небось, к рукам его прибрать хочет, вот и навесила тебе лапши на уши, а ты и поверила, да?

— Нет, мам. Валя тут не причем. Юра сам мне это сказал, — шепчу я.

— Что, что сказал-то? — не верит мама.

— Что он любит другую.

— Ох, батюшки! — мама вновь всплескивает руками. — Слушай, у мужиков такое бывает. Особенно в среднем возрасте. Юре-то только тридцать четыре, но, может, просто раньше у него этот кризис начался, а? Они часто на каких-нибудь молодух западают. Эти дураки так стремятся избежать старения, доказать себе, что они еще ого-го!