Предатель. Ты сам себя обманул

Глава 2

Кристина

Пользуясь моментом, пока старая кошелка переключила внимание на Андрея, спешу убраться прочь и выскальзываю из спальни.

Но от двери отхожу всего на пару шагов и замираю на месте, прислушиваясь к разговору.

Сердце стучит так сильно, что заглушает их негромкие голоса.

Слов Андрея я вообще не могу разобрать, но очень надеюсь, что все будет так, как я давно спланировала.

Пытаясь унять стук сердца, прислоняюсь лбом к гладкой поверхности стены и считаю до десяти.

Тщетно.

«Потом поговорим», — долетает до моих ушей, и я коварно ухмыляюсь.

Свершилось.

Сладкая жизнь старой кошелки подходит к своему логическому финалу. А для меня, наоборот, все только начинается.

И я не чувствую ни капли стыда. Лишь сладкое предвкушение, как перед прыжком с парашютом.

Как долго я втиралась в доверие, играла роль скромной и неприметной подружки из простой семьи!

Двенадцать месяцев изнурительного притворства будут вознаграждены с лихвой, и я получу все, к чему так стремилась.

Впервые я увидела Андрея в прошлом сентябре в университете, на встрече куратора группы с родителями новоявленных студентов.

Я тогда хотела провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, стать кем угодно — только бы не быть собой.

Потому что рядом со мной стояла моя мама. И от нее за версту несло бедностью.

Знаю, мама тщательно готовилась к этому своеобразному родительскому собранию. Только и думала о том, чтобы выглядеть прилично.

И я ее понимаю. Как-никак я поступила в самый престижный университет, на самый блатной факультет международных отношений.

Сама. Без репетиторов и взяток.

Просто поставила себе цель стать студенткой этого факультета и не думала о препятствиях.

А все потому, что я решила: именно на факультете международных отношений я смогу найти себе богатого и влиятельного мужа.

Все экзамены я сдала на максимальный балл.

Потому что я умная. А еще смелая. И красивая.

И мама приложила все силы, чтобы меня не подвести.

Но подвела тем, что не взяла у меня деньги и не купила себе новую одежду.

Надела туфли, которым уже лет пятнадцать и которые она носит только по особым случаям — после чего всегда залепливает ноги пластырем.

Достала хорошее платье, которое ей даже идет. Но оно пахло шкафом на всю аудиторию.

Помада ее была без глянцевого блеска и выглядела неряшливо.

А тусклыми волосами с цыплячьим оттенком, уложенными в простую прическу, она и вовсе напоминала продавца из соседнего магазина.

Мама улыбалась так искренне, будто не замечала, как на нее смотрят. И от этого мне становилось особенно неловко.

Меня корежило от едва уловимых оттенков снисхождения в глазах одногруппниц, когда она поправляла ремешок потерявшей форму сумки.

Я чувствовала запах ее дешевого шампуня, перемешанного с аптечным кремом для рук. Этот запах въелся в мое детство, в стены нашей квартиры, в старый комод, в каждую вещь.

На фоне чужого глянца и шелеста дорогих одежд этот запах особенно сильно вгонял меня в стыд.

Андрей стоял рядом со своей дочерью Лизой недалеко от панорамного окна — в идеальной рубашке и с дорогим телефоном в руках. Он смотрел на меня, и в тот момент мне казалось, что он видит меня насквозь.

Вернее, видит мою природу.

Видит, что я не ровня его дочери, с которой мне предстояло учиться целых пять лет.

Я тогда покосилась на Лизу и едва сдержала отвращение. Слегка полноватая, неуклюжая, да еще к тому же рыжая, она навела меня на мысль, о том, что у каждой красавицы должна быть как минимум одна страшная подруга.

И для этой роли она подходила идеально.

А пока я осматривалась и строила стратегический план, моя мама стояла рядом и неловко улыбалась.

Она гордилась мной. Она была счастлива, что ее пустили на этот праздник, что она может постоять рядом.

Я смотрела на ее радостное лицо и злилась. А еще ненавидела себя за эту злость и за свой стыд.

Когда я отвернулась к окну, то опять споткнулась взглядом о луноподобное лицо Лизы. Она звонко смеялась, стоя рядом с моложавым, модно одетым отцом, и я отчетливо поняла, что этот мир не мой.

Он их.

А я здесь чужая.

Мне стало противно, как если бы я здесь и в самом деле была самозванкой. Хотелось убежать и спрятаться от всех.

Но я продолжила стоять с натянутой улыбкой, пока не почувствовала, как я меняюсь. Как вместо скрытой глубоко под кожей робости появляется безжалостная решимость.

Я отчетливо поняла, что больше не хочу быть той девушкой, рядом с которой стыдно стоять.

Я хочу быть той, перед которой стыдятся другие.

Для исполнения мечты мне нужно не так уж и много: чтобы Андрей стал моим.

Подружиться с Лизой оказалось проще простого. Закомплексованная и неуверенная в себе, она оказалась легкой добычей.

Когда она первый раз пригласила меня к себе и я увидела Андрея в домашней обстановке, я поняла, что все делаю правильно.

В Андрее было все, чего я не видела вокруг: сила, уверенность, деньги и вкус к жизни. Высокий, собранный, с тем самым спокойствием в голосе, которое всегда сводило меня с ума, он произвел на меня неизгладимое впечатление.

Он был не просто отцом моей так называемой подруги.

Он был символом того, чего я хотела с самого детства, — стабильности, уважения и блеска.

Сначала Андрей не замечал меня вовсе.

Для него я была просто девушкой из компании Лизы, которая вежливо здоровается и которая всегда у Лизы на подхвате.

Но я умела ждать.

И умела соблазнять.