Предатель. Ты уже не молода

Глава 5.

А тут дочь права.

Зачем он мне после всего этого?

Я ведь никогда простить не смогу.

Хотя бы за то, как он сообщил мне об этом. Как он унизил меня при своих близких совершенно ни за что. Я все пытаюсь понять, за что он так, но не могу найти причины. Наверное, это все Элеонора. Из-за нее.

Кира возвращается к кровати, ложится на нее, полагая, что разговор окончен.

Не окончен.

— Телефон убери, — говорю я строго, встав рядом с кроватью.

— Мам, ну что еще? Ну не мучай меня.

— Измучилась вся, я смотрю. Убираю, говорю.

— Пфф… — засовывает смартфон под подушку и садится. Как же мне хочется отобрать его у нее и разбить. Наказать ее хочется! Но я не стану. Кроме ненависти я ничего не добьюсь. — Я больше ничего не знаю.

А вот это неправда.

— Скажи мне честно... Ты знала, что отец сегодня с ней приедет?

— Нет…

— Кира, — цежу сквозь зубы. Вижу же, что лжет.

— Ну… да. Но я не думала, что все так будет. Папа сказал, что всех нас хочет познакомить с Элеонорой. Что все будет хорошо. Тебе просил не говорить.

Казалось, хуже и быть не может, но я сейчас готова задохнуться от услышанного. Мне катастрофически не хватает воздуха. Глеб убить меня, похоже, хотел. Что-то он во мне действительно убил. Мою любовь к нему и уважение. Уважение так точно.

— Кира, тебе уже пятнадцать, — констатирую я.

— И что?

— Ты уже взрослая девочка и думала, что… Хотя, я так понимаю, ты ничего не думала. Папины подарки полностью затмили все. Тебе просто все равно.

— Мам, что ты хочешь от меня? — психует Кира. — Я ведь не виновата. Это папа…

Да, верно, это все ее папа. А она…

— Да, папа. И что папа дальше планирует? — в ответ она хлопает глазами непонимающе. — Какие у них с Элеонорой планы?

Наверняка, сидя в ресторане они что-нибудь да обсуждали. Она могла услышать.

— Что, очередной папин секрет, за который он тебе потом еще что-то купит? Расскажи мне. Я сделаю подарок за него. Что тебе там еще надо? — нервно произношу я, смотря в глаза этой бесстыжей.

— Я ничего не знаю. Мам, перестань. Я не виновата… — готова дочь уже заплакать.

Сейчас плачет, а только отец появится в доме, так осмелеет, будет за ее спиной прятаться.

— Значит, отворачиваешься от меня? Отец-предатель и Элеонора лучше меня и Яны?

— Мам, я… Не надо... Разбирайтесь с папой.

Как она заговорила. Так бы и сказала отцу тогда, а не подыгрывала ему.

— Ты же взрослая, понимаешь, что дальше будет. Мы с отцом разводиться твоим будем. И так, как ты уже не маленькая, то сможешь сама решать, с кем тебе лучше. Ты отца выбираешь?

Я получаю ясный немой ответ. Он на ее лице. Крупными буквами. Конечно, с отцом. Мать же никто. У нее нет столько денег для ее запросов. А сестру она ненавидит. От скучной матери и от сестры избавится одним разом.

Какой же ты ублюдок, Глеб. Втянул дочь в это. Заставил лгать мне. Хранить эту мерзкую тайну, потому что знал, что ее можно купить за подарки. Использовал. И еще не раз так сделает. Это еще цветочки.

Сейчас мне ее не переубедить. Лучше просто уйти.

— Играй со своим телефоном. Больше тебе не мешаю, — разворачиваюсь и к двери иду, уже не сдерживая слезы. — Только спустись поешь вниз. Я столько всего наготовила, — напоследок говорю дочери, оглянувшись. Она уже телефон достала и продолжает свои дела, будто меня тут уже нет.

В спальню иду, чтобы переодеться, смыть косметику. Избавиться от этого образа, над которым колдовала три часа.

Сил пойти убрать со стола у меня нет. Ложусь на кровать, но через двадцать минут все-таки встаю и отправляюсь вниз.

Яна так и не спустилась, не взяла ничего. Собираю для нее на подносе все самое вкусное и заношу к ней в комнату. Получаю только «спасибо». И молча ухожу. Не надо ее сейчас трогать.

К Кире не пойду. Глаза бы мои ее не видели. Уверена, у нее с аппетитом все в порядке. Сама спустится и возьмет. Я оставила совсем немного. Остальное все повыкидывала.

Когда время переваливает за двенадцать мне становится понятно, что ждать его для разговора не стоит.

Еще помучившись несколько часов, я благодаря лошадиной дозы снотворного проваливаюсь в сон.

***

— Вика… Вика, — слышу я и чувствую прикосновение. Кто-то меня тормошит за плечо. — Вика!

Нервно дернувшись, я отрываю голову от подушки и открываю глаза.

Глеб сидит рядом на краю постели и смотрит на меня со смесью жалости и раздражения. Должно быть, я ужасно выгляжу.

— Что с тобой? — смеет спросить меня. — Ты никогда так крепко не спала.

Я кидаю взгляд на часы. Почти одиннадцать. Учитывая, что заснула я только в шестом часу утра, так как таблетки меня не сразу взяли, то я еще сильно не доспала.