Предатель. Вернуть самую лучшую

11

Макс тащит меня к машине, я еле поспеваю за его широкими шагами.

– Я ничего не понимаю. Макс, не спеши! Не тащи меня, я сейчас упаду! Почему Дима так себя ведёт?

– Потому что он…

Поток ругательств ничего мне не объясняет.

– Остановись, Макс!

Вырываюсь из его хватки, и он наконец останавливается.

Мы стоим на пустынной улице под моросящим дождём. В желтоватом свете фонарей лицо Макса выглядит хищным, почти страшным. Но потом он склоняется ко мне, и в его глазах появляется нежность.

– Не пугайся, Зая. Я дико зол, но не на тебя, да и не на Диму тоже, а на себя самого, потому что допустил такое. Я… привык к другой жизни, где мне всё дают, всё разрешают и прощают, потому что в ответ, находясь рядом со мной, получают деньги и известность. И я… зачерствел, наверное. Привык пользоваться всем и всеми. Но вся эта мишура ничего для меня не значит. А ты наоборот, единственная, кто имеет значение. Мне было дико плохо без тебя. Пожалуйста, не оставляй меня больше. Всё, что я наговорил тогда в клубе, – это неправда. Это как читать с листа то, что окружающие ожидают от тебя услышать, понимаешь?

– Нет, прости, я не понимаю.

Макс старше меня, но он ещё совсем молодой. Да и все игроки их команды молодые, мало кому больше двадцати пяти. Мажористые, избалованные. Не во всём, конечно. На поле и в команде у них железная дисциплина, но в остальном за несколько лет головокружительного взлёта они привыкли ко вседозволенности. Гонор, быстрая и яркая слава – всё это развращает. Наверное, это можно понять, но вот принять…

– Давай начнём с самого начала, Зай. – Макс нежно проводит ладонью по моей щеке, стирая дождевую влагу. – Я дам тебе всё, чего ты захочешь. Без исключений.

Долго смотрю на него, смаргивая влагу. Как же безумно хочется запереть разум там, где не будет слышно его безжалостного голоса!

Прикрыв глаза, вдыхаю такой необходимый и любимый запах Макса – его парфюма и мужчины.

– Скажи, Макс, а чего я захочу? – спрашиваю тихо, не открывая глаз. Пусть он угадает! Пусть покажет, что он слушает и слышит меня. Что не просто использует меня, а знает и любит.
Он тихо усмехается, подхватывает меня на руки и несёт к машине.

– Ты захочешь всего на свете! Да, вот так. Ты захочешь всего на свете, и я тебе это дам. Луну с неба достану! Ты единственная меня понимаешь. Только ты знаешь, что мне нужно, и я не могу тебя потерять. Хочешь, поедем куда-нибудь в отпуск? Если с тобой, то тренер меня отпустит, потому что ты будешь со мной заниматься и следить за режимом. Или хочешь, куплю тебе что-нибудь? В спа какое-нибудь тебя отправлю. Можешь обновить гардероб, купить часы, серьги, браслеты, что там ещё тебе нравится… Только дай мне шанс!

Он усаживает меня в машину, достаёт из бардачка полотенце и осторожно промокает влагу с моих щёк. Потом садится за руль, но не спешит заводить машину. Целует меня — сначала едва-едва, будто пробует, не испугаюсь ли, не отстранюсь ли. Его губы тёплые, мягкие, и этот поцелуй больше похож на утешение, чем на страсть. Как будто Макс подкрадывается ко мне и боится, что если будет действовать слишком напористо, я снова исчезну.

Прикосновение к моим губам длится всего секунду, но этой секунды хватает, чтобы сердце дрогнуло и затрепетало, противореча трезвым сигналам разума.

Я чувствую дыхание Макса на своей коже. Он шепчет слова, которые греют лучше любого пледа: что всё будет хорошо, что я ему нужна, что он рядом. Его ладонь скользит к моей руке, обхватывает её крепко, но осторожно, как будто Макс тем самым обещает, что никогда меня не отпустит.

Я смотрю в его глаза и вижу в них ту самую нежность, которой мне так безумно не хватало. Кажется, что на несколько мгновений мы выключили весь окружающий мир. Всё, что остаётся — это руки Макса, его шёпот и ощущение, что внутри машины параллельная реальность, где нет боли, где каждое слово звучит как клятва, а каждый взгляд — как признание.

– Сейчас поедем ко мне. Я так соскучился, что… Вот, смотри, у меня даже руки дрожат от волнения! Ты останешься у меня, Зайка, я больше тебя не отпущу. Когда я тебя искал, побывал в коммуналке, где ты жила. Это просто ужас, а не квартира. Почему ты не сказала, что живёшь в таком ужасном месте? Я бы давно снял тебе нормальную квартиру. Не отпущу тебя туда больше. Да и потом, когда у меня снова начнутся тренировки, а потом и игры, ты будешь постоянно мне нужна.

Макс собирается снова меня поцеловать, но я отстраняюсь.

– Ты очень щедрый, Макс, спасибо, но… Я никогда не искала богатства и не хотела от тебя подарков. Мне нужно было только знать, что ты хоть что-то ко мне чувствуешь и что я у тебя единственная…

Пристально смотрю на него, но он не отводит взгляд. Выглядит спокойно и уверенно.

– Зай, ну конечно я к тебе много чего чувствую, иначе бы не бегал за тобой, как сумасшедший. Я вообще никогда ни за кем не бегал, женщины сами себя предлагали. Ну и когда предлагают, это не отношения, а вообще ничто. Это как спорт, понимаешь? Проходной вариант, вообще ничего не значит и не запоминается.

– А во время наших отношений ты… занимался этим спортом? – спрашиваю, не сводя с него глаз. Одно дело увидеть женщин рядом с ним, даже на его коленях, и совсем другое – если у этой прелюдии было продолжение.

Макс поджимает губы, отворачивается.

– Я не знаю, как ответить, Аня. – Кажется, он только что впервые назвал меня по имени.

– Ответь честно.

– Хорошо. За время нашего с тобой общения у меня не было отношений ни с одной другой женщиной. И желания не было ни с кем связываться.

– Отношений не было, а как насчёт «спорта»? – Рисую кавычки руками.

Макс делает глубокий, раздражённый вдох, пытается успокоиться.

– Так и будем сидеть в холодной машине под дождём и разговаривать?! Давай поедем ко мне и всё нормально обсудим. Будь справедлива, Зая. Мы с тобой были близки, но никогда не обсуждали моногамность и прочие подобные вопросы. Спорт он и есть спорт, и совершенно ничего не значит в долгосрочном плане.