Предатель. Я не отдам тебе сына

Глава 6

— Ты, Катенька, проходи.

Ой нет. Вот это вот «Катенька» не к добру. Начальница до уменьшительно-ласкательных опускалась, когда собиралась что-нибудь исключительно неприятное сообщить.

Я достаточно долго работала тут, чтобы неплохо выучить её привычки.

— Ты Кульковой всё передала?

— Передала, — кивнула я, буквально замирая от пробиравшего от пят до макушки волнения.

— Хорошо, — кивнула Елена Михайловна. — Хорошо. Отлично, потому что… Ладно, это потом.

Я прочистила горло, морально готовясь к тому, что вот сейчас придётся вовсю объясняться. Но эти неудобства не шли ни в какое сравнение с тем, что мне пришлось бы переживать каждый день, останься я на проекте, от которого только что отказалась.

Ей богу, никакая, даже самая царская премия не смогла бы меня от последствий спасти.

— Катя, скажи, пожалуйста, ты помнишь, почему я именно тебе отдала этих клиентов?

Понятно, начинает издалека. Всё очень плохо.

Не уволит, конечно, но нервы потреплет. Кононова только с виду казалась тётенькой добродушной. Да и ассоциация с главой фирмы, отвечающей за организацию свадеб, будто налагала на неё эдакую благостную печать.

Большая ошибка. Кононова умела быть жёсткой. И проявляла эту жёсткость, когда считала подобное поведение необходимым.

— Вы сказали мне, что цените то, насколько я выросла за последний год.

— Всё верно, — кивнула она, — Я действительно так считаю. А ещё… Ещё я знаю, как тебе нелегко одной, почти без поддержки растить маленького сына.

Я сглотнула. Она проехалась по больному. Она, конечно, знала, куда нужно целиться и когда нужно бить.

— Если уж на то пошло, я могла отдать этот заказ Мусиной. Она так уж его хотела, так хотела. Аж пританцовывала!

— Так и отдали бы, — пробормотала я. — Будто новых заказов не будет.

Потом кашлянула и поспешно добавила:

— Елена Михайловна, Вы бога ради, не подумайте, будто я нос ворочу или не ценю вашу помощь. Очень даже ценю! Но это… этот случай — исключение. И этого не повториться. Это я вам точно могу обещать.

— Ой не зарекайся — подкатила глаза к потолку Кононова. — В моей практике было такое, что девчонки буквально со свадьбы, которую вели, сбегали. Одну сбрендившая невеста при всех гостях за волосы оттаскала, потому что бокалы для шампанского перепутали. В общем, чего только не было. Поэтому…

И последнее слово она выделил особенно, давая понять, что сейчас её очередь говорить и, главное, быть услышанной.

— Поэтому важно осознавать, Катерина, что наше дело рискованное и непредсказуемое. Каждый раз, когда ты берёшь новый проект, никто гарантий успеха не даст. Может, поэтому я Мусиной этот проект и не отдала. Знала, что ответственность будет заоблачная.

— Знали, а мне не сказали.

Не расслышать упрёк в моём тоне надо было ещё постараться.

— Катя, — подбавила строгости в голосе Кононова. — У нас вообще изначально с клиентами уговор был такой, что мы их заказ анонимно обслужим. Слишком много шумихи вокруг жениха. Ну, а теперь ты и сама понимаешь. Наконец-то женится первый холостяк города.

Господи, да что они из него лепят какую-то супрезвезду? Вот я, например, успешно избегала любых новостей о Соколове. За все эти годы, прошедшие с нашего расставания, слышала о нём всего с полдюжины раз.

Я уж молчу о том, что никто в моей фирме ни сном ни духом, что они трудятся бок о бок с бывшей женой этого самого Соколова!

Впрочем, тут, наверное, как раз нечему удивляться — в те времена Соколов делал первые шаги в своей финансовой карьере и таким весом не обладал. А после развода пустился, что называется, во все тяжкие… вот тебе и результат.

Хладнокровный предатель с раздутым до небес самомнением. И гонору хоть отбавляй.

Кажется, уровень моей ненависти к бывшему мужу автоматически подскочил на пару порядков.

— Вся эта секретность — какая-то чушь.

— Я в причудах богачей ковыряться с лупой не собираюсь, — нахмурилась Елена Михайловна. — Хотели всё по-тихому организовать, чтобы потом папарацци с ближайших деревьев пачками не снимать — их право.

— Но я-то сотрудница. Мне-то знать было положено!

— Ты и узнала, невозмутимо возразила начальница. — Сегодня. А что это в сущности-то меняет? Проекта как такового ещё и нет. Его мы только-только будем обсуждать.

— Знаете... как угодно, — решила не спорить я. — Меня этот вопрос, слава богу, уже не касается.

— Да. Так вот. К слову об этом…

Я приподняла брови, выражая тем самым вежливое удивление.

Что тут ещё, в сущности, обсуждать?

— Видишь ли, Катя, организацией этого свадебного тождества не будет заниматься ни Мусина, ни Кулькова.

Я наткнулась на её выразительный взгляд, и внутри что-то нехорошо ёкнуло.

Но я с настырностью законченного оптимиста отказывалась продолжать за ней эту рискованную смысловую цепочку. Потому что я отказалась, меня в ней быть не могло.