Предатель. Я не отдам тебе сына

Глава 7

— Прошу… прощения?

Мне кажется, моя челюсть сама собой отвисает. А ещё мне кажется, что меня очень сильно подводит мой слух. Потому что поверить в услышанное хоть убей не выходит.

Да кто в здравом уме вообще поверит в такое?

Под моим обалдевшим взглядом начальница стушевалась. Видимо, сама понимала, что ситуация, мягко говоря, нестандартная, поэтому она не может вот так с наскока объявить свою «высшую волю» и пресечь любые возможные возражения.

— Понимаю. Понимаю, Катя, звучит категорично и…

— Звучит бредово! — взорвалась я, впервые за всё время, пока тут работала, позволив себе повысить голос в присутствии начальства. — Елена Михайловна, я подумала, что ошиблась или… или, может быть неверно расслышала…

— Соколов потребовал, чтобы ты занималась организацией его свадьбы.

— Соколов потребовал? Вы… серьёзно?

— Катя, — Елена Михайловна этак медленно моргнула, будто давала понять, что я не вижу всей картины, а потому непростительно тороплюсь с выводами. — Он из тех клиентов, которым мы не в состоянии отказать

Ну а вот это уже просто смешно.

— Это ещё почему?

— Потому что Соколова знают все? — с лёгкой иронией в голосе предложила начальница, мол, неужели это не очевидно.

Да, настолько хорошо все его знают, что никто даже не в курсе, кем была его первая жена. Об это не знает даже моя начальница, у которой я сижу в кабинете и всеми силами отпихиваюсь от своей незавидной участи!

Но ведь рано или поздно правда всплывёт! И что тогда будет? Как это скажется на мне и моём сыне?

Меня от таких мыслей прошиб ледяной пот. Господи, Ромка…

Ромка. На которого Соколов бросал свои жадные взгляды.

Руки прочь от моего сына! Я его никому не отдам и никому не позволю лезть своими длинными носами в нашу с ним жизнь!

Нет, я сейчас не могла думать ещё и об этом.

— Так-таки и все? — выгнула я бровь.

— Ну, тебя мы в расчёт не берём. Все знают, что ты в своей пещере живёшь. Уж прости за откровенность, — кажется, начальница не упустила возможности излить на меня своё раздражение.

Ну да, я ведь дерзить взялась и упираться, жизнь ей усложняла, невольно ставя между молотом и наковальней. Она такого не будет терпеть.

Господи, да что же мне делать…

— Кать, ну не упирайся ты. Я вообще очень сильно удивлена, что ты отказать ярешила. По-хорошему, ты должна мне всё-таки причину назвать.

— Он повёл себя нагло. Я не люблю таких хозяев жизни, Елена Михайловна. Мы пообщались с ним на ресепшене и этих пятнадцати минут мне за глаза хватило, чтобы понять, что нет… я этот проект просто не потяну. Мне с этим человеком неприятно некомфортно общаться.

— Понятно… — выдохнула Кононова, упёршись взглядом в стол.

Конечно, понятно. Попробуй осади Соколова. Тут либо прогибаться под его требование, либо лишаться такого заказа, которого наша фирма, возможно, больше и за всю историю своего существования не увидит.

У меня до сих пор голова звенела от фразы «повысил вдвое сумму оплаты». Даже оставив в стороне это дикое решение, причины которого мне были пока не ясны, просто представить, что и без того солидная сумма выросла вдвое…

— Ну, не нам ему нотации о поведении читать…

Я недюжинным усилием воли подавила желание громко фыркнуть. Кононова была до зубовного скрежета предсказуема.

— Ну а я, Елена Михайловна, в таких условиях работать не нанималась. Вы уж извините меня за прямоту.

— Мне жаль, что у вас с ним вот так сразу не задалось.

О, да вы себе даже представить не можете!

— Но я не собираюсь ему условия ставить.

Трусиха.

— Потому что он поставил условие мне.

Я заморгала:

— То есть… вы ещё не все условия мне озвучили?

— Ну, главное условие касается не столько тебя, сколько фирмы в целом.

И от этих слов на меня повеяло чем-то зловещим.

— Звучит не слишком-то обнадёживающе…

— Так это потому что и надеяться там особенно не на что, — хмыкнула Кононова и посмотрела на меня, как мне показалось, с каким-то новым интересом. — Он мне, Кать, прозрачно так намекнул, что в случае отказа — моего или твоего, это сейчас не так уж важно — он не гарантирует нашей фирме комфортной работы. То есть… сама видишь, особого выбора у нас-то и нет.

Что он творил? Что этот моральный урод затеял?

Отомстить мне за то, что я собрала вещи и ушла от него? Соколов ведь под последнего поверить не мог, что я, провинциальная замухрышка, посмела бросить его — без пяти минут магната? И дело сейчас совершенно не в том, что после нашего развода он таки стал этим магнатом!

Он настолько мелочен?

Тогда, наверное, мне стоило разрыдаться от счастья, что я всё-таки отыскала в себе силы подать на развод и уйти. Уйти, даже ничего не отсудив. Это изначально было гиблое дело — о сохранности активов моего бывшего мужа побеспокоились его адвокаты.