Предатель. Я не отдам тебе сына

Глава 17

— Какая прелесть, — пробормотала я себе под нос.

Такого неприятного варианта развития событий я не предусмотрела. И сейчас напряжение звенело буквально в каждой клеточке моего тела.

Досадно было признавать, что я крайне неуверенно чувствовала себя с ним наедине.

И вместе с тем меня распирало от обилия эмоций. Преобладающей была злость. Которая побуждала схватить со стола что-нибудь поувесистей и шваркнуть им Соколову по голове.

Вот только ничего достаточно тяжёлого на столе, к сожалению, не было.

Была ручка, которой очень удобно можно кому-нибудь в колоть глаз…

— Что? — вклинилось издевательское в мои суматошные мысли. — Проблемы с принятием действительности?

Я упёрлась взглядом в ненавистное мне сейчас, а когда-то такое родное лицо.

— У тебя, Соколов, окончательно сердце отсохло?

Бывший муж вскинул брови, словно его одновременно удивил и позабавил мой выпад.

— Не понял. Это что за претензия?

— Ты, извращенец, вынудил меня участвовать в этом дурном балагане. Но тебе этого мало. Ты ещё и на конструктив ни черта не настроен!

Каюсь, мне хотелось на ком-то сорваться, чтобы хоть частично напряжение сбросить. Но в целом-то претензия была по существу. Пусть не пытается своим разговорами о сыне или какими-то тупыми намёками о нашем прошлом сбить меня с толку. Иначе я им такую свадьбу организую, потом не отмоются!

— Громкость отрегулируй, — процедила сволочь по фамилии Соколов.

— Ты за своей бы громкостью последил, — я в долгу не осталась. — А заодно стряхни пыль со своего чувства такта и умения вести себя на людях. А то складывается ощущение, что большие деньги вконец тебя изуродовали!

— Изуродовали? — хмыкнул Соколов, насмешливо выгнув бровь.

Ну да, как это я посмела усомниться в его привлекательности. Вот только внешность сейчас была ни при чём. Когда в теле греческого бога живёт лжец и предатель, то перед вами урод, какой бы красивой и блестящей ни была скрывающая урода обёртка!

— Я запомнила тебя как лжеца, предателя и изменщика. А сейчас ты ещё и нарцисс-самодур!

На мою краткую характеристику Соколов тихо присвистнул и смерил меня оценивающим взглядом.

— Мощно, Екатерина Уланова, мощно

Потом откинулся на спинку стула и прищурился, продолжая меня рассматривать:

— Погоди, погоди. Теперь моя очередь…

От неожиданности я вспыхнула, словно спичка.

Он не посмеет…

— Тебя я запомнил, как гневную, истеричную и болтливую фурию. А сейчас ты… да в целом всё то же самое.

— Истеричную и болтливую?.. — эти слова вырвались из меня на выдохе, едва слышно.

Понимала, что любые его слова меня разозлят, но чтобы он был настолько циничен…

Я и предположить не могла, что это окажется больно. И больно настолько, что я на мгновение ощутила себя затравленной школьницей, над которой только что посмеялся самый успешный одноклассник. Ничего не хотелось, только выскочить из-за стола и умчаться куда-нибудь в самый глухой угол, чтобы поплакать.

— Ну, это далеко не полное описание, — пожал плечами урод Соколов. — Я решил не жестить. Нам ведь ещё вместе работать.

Я откажусь от проекта. Я от него откажусь.

Одно дело — выполнять свою непосредственную работу, и совершенно другое — выслушивать при этом вот такую словесную грязь.

На такое я не подписывалась.

— Ты… ты просто урод. Соколов. Законченный моральный урод!

— О-хо-хо! — тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания бродившей туда-сюда с телефоном у уха невесты, рассмеялся Соколов.

Но при этом я видела, что его глаза светились не пойми откуда взявшейся злобой. Будто он старательно пытался скрыть, что я чем-то сильно его зацепила. Сильнее, чем он мог позволить себе показать.

— Ты как будто после развода не набаловалась, — он оттолкнулся спиной от спинки стула и сложив руки на столе, подался вперёд, заставив меня отпрянуть. — Ты не только не хочешь своих очевидных косяков признавать, но ещё и ерепенишься.

— Я? Я?! — гаркнула я, уже не заботясь о том, что невесту может напугать такой всплеск эмоций. А ещё изумить, потому что не могут на таких повышенных тонах ни с того ни с сего говорить два незнакомых друг с другом человека.

— Ты! — рыкнул Соколов. — Думала, ославишь меня на весь город, смоешься из него, и я больше тебя не достану? Так вот, как видишь, достал! И все свои косяки, Екатерина Уланова, ты теперь отработаешь!