Предатель. Я (не) смогу тебя простить

Глава 2

— Вам лучше уехать.

Я посмотрела свекрови прямо в глаза. Я не просила и не предлагала. Тон моего безжизненного голоса озвучил требование.

Вот только Елена Аркадьевна была не из тех, кого простым требованием можно было выставить за порог.

— Это мне в уплату за помощь? — усмехнулась она.

— Помощь?..

Свекровь скривила узкие губы, и сетка кисетных морщинок вокруг её рта обозначилась особенно чётко.

— Ну это просто классика, моя дорогая. До чего предсказуемо. Собираешься посланника бить? Не я-то тебе изменяла. И да, помощь. А разве это не так? Если бы я ничего тебе не сказала, ты так и ходила бы, рогами потолки задевала.

Каждое слово — жестокое, несправедливое — тем не менее било прицельно и каждый раз цели своей достигало. Внутрь мне будто камни сыпались — холодные и тяжёлые.

Но я умудрилась, сглотнув горький ком, указать дрожащий пальцем на дверь.

— Рога бывают лишь у самцов. Двойка вам по зоологии. Уходите!

Свекровь смерила меня пренебрежительным взглядом и тихонечко фыркнула:

— Повырастали умные-разумные. Всё-то они знают. Всё знают, а о том, что у них под боком творится, даже понятия не имеют.

— Уходите!

— Не смей поднимать на меня голос, — ледяным тоном отозвалась Елена Аркадьевна. — С матерью своей так разговаривать будешь.

Я задышала часто и тяжело. Контроль над ситуацией начинал от меня стремительно ускользать, просачиваясь, словно песок сквозь сжатые пальцы.

— Бог с тобой, — «сжалилась» свекровь и отступила в прихожую, где подхватила с пуфа сумку и шагнула ко входной двери. — Варись тут сама в своих переживаниях. Вот так, захочешь помочь, а тебя потом тряпками гонят. Хорошего дня.

Дверь за нею захлопнулась, а я, как подкошенная, осела на пол, прямо посреди залитой солнечным светом гостиной.

Так и просидела, пока не услышала, как просигналил дверной замок.

Плохо соображая, неуклюже поднялась и… едва не упала. Ноги затекли и не слушались. Онемение проходило тошнотворно медленно.

Пришлось держаться за дверную лутку на выходе из гостиной.

Так меня и застал явившийся «с работы» муж.

Он окинул меня изучающим взглядом, бросил чехол с макбуком на пуф, откуда совсем недавно его мать забрала свою сумку, и, не глядя разувшись, стал как вкопанный в прихожей, скрестив на груди руки.

Будто это он собирался устроить допрос. Будто роль виновной досталась мне, не ему.

— Ну и что это было? Что это за телефонная драма? — поинтересовался он холодно. — Проорала в трубку, бросила телефон. С работы меня сорвала.

— Ты… издеваешься? — прошептала я, не веря ушам.

— Мой встречный вопрос примерно такой же. Не молчи, Алиса. Ответь.

Тимур всегда был упрямым, напористым, жёстким. Порой мне казалось, что до эгоистичности, но я гасила в себе негатив, напоминая, что без этих качеств он не достиг бы всего, чего достиг. Не смог бы выбраться из нищеты, сколотить состояние и обрести репутацию серьёзного игрока в пределах и за пределами банковской сферы.

Но о том, насколько эти качества его захватили, я стала догадываться только сейчас, когда новообретённые положение и статус развязывали ему руки.

Мне казалось, порой он начинал путать личное и профессиональное, раздавая приказы не только у себя на работе.

— Это ты от меня требуешь пояснений? — выдохнула я. — Тимур, ты можешь хорохориться сколько угодно. Но дуру-то из меня делать зачем? Я позвонила тебе и всё слышала! Ты понимаешь, что я слышала ваш разговор? Тебя и твоей… твоей подстилки!

Муж буравил меня пристальным взглядом целую вечность. Наверное, ждал, что я окончательно с катушек слечу и брошусь на него с кулаками. Но так и не дождавшись, кивнул.

— Слышала, значит? Весь разговор?

— Она курицей меня назвала!

От жгучей обиды эмоции так стремительно и так мощно вверх подскочили, что на последнем слоге я хватанула воздуха и закашлялась.

Супруг подождал, пока я приду в себя, но даже не пошевелился, чтобы хоть как-то помочь.

— За это я сделал ей выговор, — самым обыденным тоном отозвался он, когда я откашлялась. — А с чего ты вообще решила мне позвонить?

— Что за вопрос идиотский? У нас что, и тут действует какая-нибудь договорённость? — вскинулась я, уже и думать забыв о нападках свекрови. — Ты просишь не звонить тебе в те дни, когда у тебя полным-полно совещаний или разъезды. Я не звоню. Сегодня никаких инструкций не поступало. Видимо, с тех пор, как ты большим начальником стал, я тоже должна была в рабочее время только через твоих секретарей с тобой общаться! Так, что ли?

Я не могла ничего поделать с собой. Желчь из меня сейчас так и лезла.

Муж потёр переносицу и медленно выдохнул.

— Может, ты для начала орать прекратишь и мы спокойно поговорим?

— Спокойно? — изумилась я, уже и не надеясь сохранить хотя бы видимость душевного равновесия. — Спокойно поговорить о том, как тебя на рабочем месте секретарши твои ублажают?