Предатель. Я (не) смогу тебя простить

Глава 14

— Не трогай, — спокойный приказ мужа заставляет меня рефлекторно отдёрнуть руку от ручки въехавшего вслед за нами в пустую квартиру чемодана. — Я сам.

Скажите пожалуйста, какая заботливость.

Не к месту и не ко времени. Сейчас я уже ни о чём его не просила и ничего от него не ждала, кроме того, что он оставит меня наконец-то в покое.

Но возражать я не стала. Молча разулась и отправилась в душ.

Мне нестерпимо хотелось смыть с себя этот день. Хотя бы притвориться, что такое возможно.

Простояв почти полчаса под струями тёплой воды, лучше я себя не почувствовала. Но что хуже всего, ни к какому решению не пришла. Оборачиваясь полотенцем, я по-прежнему понятия не имела, что мне делать и как жить дальше.

Особенно после угроз Гараева оставить меня без работы.

Его жестокие слова до того меня поразили, что в глубине души я до сих пор отказывалась верить в то, что он заявил это всерьёз.

— Ну как, полегчало?

Я вздрогнула и выронила полотенце, которым высушивала волосы. Супруг стоял на пороге нашей спальни и блуждал по мне взглядом собственника.

И что-то такое светилось в его взгляде, что заставило меня ухватиться за узел, обтягивающего мою фигуру полотенца.

— Выйди, — предупредила я.

Но мой приказ никакого эффекта не возымел.

— Ещё чего, — муж привалился плечом к лутке и сложил на груди руки.

Напрягшиеся под тканью рубашки мышцы живо напомнили мне о том, что с Гараевым лучше не спорить.

— То, что ты угрозами загнал меня обратно домой, ещё совершенно не значит, что я заткнусь и буду во всём тебе подчиняться.

— Ты в этом уверена? — ему хватило наглости ухмыльнуться.

Я выпрямилась и обдала его взглядом, полным неприкрытой, обжигающей ненависти.

— Ещё утром я любила тебя больше жизни, — вибрирующим от сдерживаемой боли голосом призналась я. — А сейчас... я тебя ненавижу. И знаешь, всё случилось настолько стремительно, что я пока даже глубины этого чувства не испытала, но ты делаешь всё, чтобы я достигла этого дна как можно скорее!

— Дна ты достигнешь, если продолжишь вести себя так, будто репетируешь к поступлению в театральный, — холодно заметил супруг. — Завязывай с этим. Хотя в одном я с тобой и соглашусь. Всё действительно изменилось.

Его взгляд с выразительной медлительностью опустился на мой живот.

Я сглотнула.

— Мы станем родителями.

И то, как он это произнёс… Голос и тон, каким сказаны были эти три простых слова, пробрали меня до мурашек. Он сказал это почти с завистью. С завистью к себе самому.

Наверное, только сейчас, в самый неподходящий момент, я наконец-то поняла, как сильно он мечтал о ребёнке.

И, видимо, настолько отчаялся в своём ожидании, что решил, во-первых, взвалить вину на меня, а во-вторых, отыскал способ утопить свою печаль в объятьях этой ядовитой гадюки Ангелины. Настолько неподходящее имя человеку ещё надо было постараться придумать!

— Не делай вид, что ты этому событию нисколько не рада.

Я вынырнула из своих мрачных мыслей в не менее безрадостную реальность.

— Поверь мне, я была, — наплевав на торчавшего в дверях мужа, повернулась к нему спиной, сорвала с себя полотенце и, подхватив с постели халат, завернулась в него.

На пару мгновений моё обнажённое тело ожёг его пристальный взгляд.

— Была. Я была на седьмом небе от счастья. И я просто мечтала как можно скорее поделиться этим счастьем с тобой. Ровно до той секунды, как позвонила тебе на работу.

— Если я всё правильно понял, тебя надоумила мать.

На секунду мне даже сделалось любопытно, чего он добился своей поездкой к родительнице. Но всего на секунду. Я была на сто процентов уверена, они пришли к согласию — так или иначе. Елена Аркадьевна была слишком умна и расчётлива, чтобы всерьёз и надолго ссориться со своим обожаемым сыном.

— А какая разница, кто меня надоумил? — я так туго затянула пояс халата, что едва не задохнулась, и поспешила его ослабить, чтобы вдохнуть. — Мать или не мать, а твоих грехов это никак не искупает.

— Ну да, это верно, — с подозрительным спокойствием кивнул Тимур. — Вот поэтому нам лучше остаться с моими грехами и твоими добродетелями наедине.

Я нахмурилась, пытаясь проследить за его мыслью. Не получалось.

— Это ты сейчас… о чём?

— О том, что нам надо оказаться подальше от привычного окружения, которое не лучшим образом влияет на наш брак, — резюмировал муж. — Готовься паковать чемоданы, Алиса. Мы переезжаем. И нет, моё решение не обсуждается.