Предатель. Я не твоя

Глава 22

Мне хочется сказать ей – прости. Но даже это сделать я не в состоянии.

Мерзко. Гнусно.

Я предатель.

Никогда я не чувствовал себя хуже.

Никогда я и не был таким.

Предатель.

Трус…

Да, и трусость я тоже себе приписываю.

Мог ведь отказаться?

Да, тогда весь семейный бизнес пошёл бы по одному месту. Но зато я был бы с любимой женщиной.

Совсем голодать не пришлось бы, конечно. Но вполне вероятно, что от былого величия Шереметьевых, «графьёв» - как нас презрительно называли некоторые, не осталось бы и следа.

Были мысли у меня, может, к чертям собачьим? На хрен это все? Руки есть, голова варит, связи наработаны. Смогу поднять всё с нуля, и без Арабовых. Ну, может не сразу, потребуется, время, много времени.

Да у нас Алёнка, со своей беременностью несвоевременной. Динка, которой учиться надо, брат Клим, который только-только вышел на работу в одну из компаний отца. Мама, которая привыкла быть не просто светской львицей – она управляет большим благотворительным фондом.

Всё это прахом пойдёт.

Или не пойдёт. Если я проявлю твёрдость.

Я должен. Есть такое слово – долг.

- Боже…

Снова по сердцу бритвой, этот её вскрик, то, как она беспомощно закрывает рот ладошкой, смотрит на меня, а из таких любимых глаз текут слезы.

Сука, Мирзоев! Заплатит мне за всё. За каждую слезинку моей девочки!

- Ты же сам… ты говорил…

- Я никогда не говорил, что женюсь на тебе, Злата.

Эти жестокие слова мне приходится сказать. Так будет лучше.

Для неё. Прежде всего для неё.

Хоть это и слишком болезненно. Может, не стоило так.

Не стоило, конечно.

Потому что чувствую себя паскудно, мерзко, после этих слов.

- Ты сказал, что любишь меня, Демьян.

Люблю! Чёрт! Люблю! Не отказываюсь от этих слов, но…

- В моём мире женитьба не подразумевает любовь и наоборот. Я был уверен, что ты понимаешь правила игры.

Вижу, как снова меняется её лицо, пальцы судорожно вцепляются в сумочку.

Дрожит вся.

Один шаг – и она будет в моих объятиях!

Одно слово – и к хренам все договорённости, я буду с любимой, она не будет плакать!

И жизнь семьи я поставлю под удар.

Не могу. Она должна понять!

Но почему я не могу найти тех самых, правильных слов?

- Значит… мы расстаёмся? – шепчет еле слышно.

- Конечно же нет, с чего ты взяла?

Вот теперь мне нужно донести до моей девочки самое главное.

Надо постараться сделать так, чтобы она поняла и поверила. Между нами ничего не изменится.

Юлианне Арабовой я нужен как прошлогодний снег. Эта девушка занимается только апгрейдом своей внешности, ей всего двадцать пять, а на ней уже живого места нет. Я с этой куклой рядом бы не встал, но, увы…

Смотрю на Злату, стараюсь, улыбнуться ей. Какая же она красивая! И как же мне хреново оттого, что я причиняю ей боль!

- Я же люблю тебя, котёнок, как я могу тебя оставить?

Моя девочка разглядывает меня как диковинного зверя.

- Я не понимаю…

- Всё просто, родная, моя женитьба ничего между нами не меняет. – Делаю шаг, хочу быть ближе к ней, но малышка отступает пугливо. Чёрт, ничего, я постараюсь её убедить. – Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я уже купил дом, в котором ты будешь жить, если хочешь, можешь эту квартиру тоже оставить себе. У тебя будет всё, что ты захочешь, Злата.

- Тебя не будет. Мне нужен только ты. – Снова говорит еле слышно, стоит, такая бледная, шатается. Чёрт, ненавижу себя, ненавижу Мирзоевых, Никиту убил бы, мразь, все проблемы из-за него!

- Я буду, малыш, я всегда буду с тобой. Я твой, слышишь?

Резко притягиваю её к себе, обхватываю ладонью шею, целую осторожно, чуть касаясь.

- Маленькая моя, мой котёнок, любимая, чистая моя девочка, я хочу чтобы ты поняла…

Целую, впиваюсь в губы, словно чувствуя, что следующий поцелуй могу получить ох как не скоро!

Повторяю то, что уже сказал. Мой брак фиктивный, только для отцов, для семей. Ну, почти фиктивный, условия Арабова – наследник, или двое. Чёрт, не уверен, что Юлианна захочет выносить ребенка, но мне это не важно. Важно сейчас удержать дело всей жизни деда и отца на плаву.

Целую, не сразу понимая, почему тело моей малышки становится таким тяжелым.

Потеряла сознание. Чёрт.

Подхватываю на руки, несу в спальню, опускаю на постель.

Что делать?

Хватаю бутылку воды, смачиваю руку, брызгаю ей на лицо, виски ей протираю. Что обычно делают с теми, кто падает в обморок? Нашатыря у меня тут точно нет. Бежать до автомобильной аптечки? Но я не могу её одну оставить.

Бегу в ванную, хватаю полотенце, в ледяную воду опускаю, снова протираю лицо Златы.

Наконец она глаза открывает.

- Как ты, девочка моя?

- Я не твоя, Демьян. Забудь. Я не буду твоей любовницей. Никогда.

Никогда.

Усмехаюсь.

- Любовницей не будешь. Будешь любимой женщиной. Неужели ты не понимаешь разницу?

- Я понимаю, не понимаешь ты, Демьян.

- Послушай меня, пожалуйста. Ничто не разлучит нас, если мы не захотим.

- Нас? Нас уже нет Дем. Ты убил нас. Пусти меня.

- Нет. Не пущу. Не могу. Если ты любишь, ты должна понять. Злата? Ты… любишь меня?

Молчит. Закрывает глаза.

Сейчас говорить бессмысленно, это я понимаю.

- Малыш, нужно остыть. Я понимаю, что всё не просто, всё не так, как мы хотели. Но в наших силах всё исправить. Ты должна понять. Мы… мы живём не в таком мире, в котором живут обычные люди. Это совсем другая история. Там, где большие деньги, там…

Не знаю, как ей объяснить. Сам не до конца понимаю, зачем это всё. Мучительно внутри тянет, сердце ноет, дергающая боль в нём. Как зубная.

Это так кто-то про любовь сказал – зубная боль в сердце. Кто-то из великих*. Вот оно. Я это чувствую.

- Я люблю тебя, Златка, поверь мне. Так сильно люблю. Останься со мной. Прошу. Я только с тобой человеком буду, пойми. Мне нужна ты.