Предатель. Я сотру тебя!

Глава 37.

Два дня спустя. Воздух в салоне был пропитан ароматом лаванды и жасмина, смешанным с легкой ноткой лака. Лиза, стоя за стойкой, проверяла график мастеров. Руки двигались автоматически, а мысли вихрем кружились вокруг вечного треугольника: Миша. Его звонок утром, короткое "Держись, мам", как бронежилет. Катя. Снова молчание, снова гудки в черную дыру под контролем свекрови),. Развод. Макаров прислал подтверждение: доверенность в силе, предварительное слушание позади, ей можно не являться – процесс шел без нее, по документам, но сердце все равно сжималось в предчувствии новой волны.

«Надо срочно договариваться с психологом для Кати», – гвоздем сидела мысль. «И Мише поручить поговорить с сестрой... Он сможет до нее достучаться...»

Звонок двери прозвучал как выстрел. Лиза подняла голову, профессиональная улыбка готова осветить лицо. Улыбка застыла, превратившись в маску ледяного изумления.

На пороге стояла любовница мужа. Анна.

Она была воплощением дорогой, нарочитой сексуальности, граничащей с вульгарностью. Обтягивающее платье кричащего розового цвета, подчеркивающее каждый изгиб. Шпильки, от которых ноги казались бесконечными. Волосы – каскад искусственных блондинистых волн. Лицо – безупречный макияж, но под тональным кремом читалась нервная бледность. Глаза горели не истерикой, а яростным триумфом и вызовом. Она дышала часто, грудью, как победительница, вступившая на вражескую территорию. В руке – крохотная сумочка, сжимаемая так, будто это граната.

Не глядя на замерших мастеров за маникюрными столиками, на помощницу, мгновенно насторожившуюся у компьютера, Анна прошагала к стойке. Каблуки отстукивали победную дробь по паркету.

– А тебя так легко найти! – ее голос звенел, как надтреснутый хрусталь, громко, нарочито сладкий, но с ядом на кончике языка. – Какая неожиданная... радость вас видеть тут. На рабочем месте! Хотя, куда же тебе еще деваться, правда? – Она остановилась в метре, поставив руку на бедро, демонстрируя идеальный маникюр и тонкую талию.

Лиза почувствовала, как адреналин ударил в виски. Не страх. Гнев. Чистый, белый, сжигающий гнев. Она медленно положила планшет на стойку. Подняла глаза. Встретила взгляд Анны. Не ледяной, а раскаленный. Как сталь в горне.

– Милочка, – ее голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. – Вы явно заблудились. Кабинет Бориса – в другом здании.

– Ой, не смешите! – Анна фальшиво рассмеялась, подбоченясь. – Я не к нему. Я – к вам. Потому что пора, наконец, расставить все точки над «i», Елизавета. – Она сделала шаг ближе, запах ее парфюма ударил в нос Лизе – тяжелый, удушливый. – Вы цепляетесь за мужа, как репейник! Неужели не видите? Он уже давно не ваш! Он – мой!

Она выкрикнула последнее слово, бросая его, как пощечину. В салоне повисла гнетущая тишина. Олег встал, его лицо стало маской готовности. Девушка-администратор замерла, широко раскрыв глаза.

– Ваши фантазии – ваша проблема, – парировала Лиза, не повышая тона, но голос ее звенел от напряжения. – Мой интерес к Борису исчерпан юридическими процедурами. Идите решайте свои вопросы с ним. Мой салон – не место для ваших выяснений отношений.

– «Фантазии»?! – Анна закатила глаза с преувеличенным негодованием, но в них читался азарт. Она положила руку на еще плоский живот с театральным жестом. – Это не фантазия, милочка. Это – реальность. Я ношу его ребенка! Его кровь! Его наследника! – Она выпрямилась, глядя на Лизу сверху вниз с неподдельным презрением. – Понимаете теперь, почему вы ему больше не нужны? Почему он выбрал меня? Я – его будущее! А вы... – ее губы кривились в язвительной улыбке, – Вы – прошлое, которое никак не уйдет. Засохшая ветка. Я для него важнее. Гораздо важнее. Я даю ему то, что вы давно не можете дать – молодость, страсть... и сына!

Она подчеркнула последнее слово, наслаждаясь эффектом. Лиза чувствовала, как земля уходит из-под ног. Ребенок. Его ребенок. Слова били по самому больному. Но сдаться? Никогда. Не перед ней. Не здесь. Она вдохнула полной грудью, выпрямилась во весь рост. В ее глазах вспыхнул не лед, а огонь – холодный, опасный.

– Поздравляю, – произнесла Лиза с убийственной вежливостью. Каждый слог был отточен, как бритва. – Ваши личные достижения и ваши... физиологические способности меня не касаются. – Она сделала микроскопическую паузу, давая словам врезаться. – Борис должно быть ждет вас. Скорее всего, уже заждался. Бегите к нему, разделите радость. А мне необходимо работать. Я строю свое будущее. Без него. И уж точно без ваших... откровений.

Лиза повернулась, взяв со стойки папку с бумагами. Демонстративное игнорирование было страшнее крика. – Настя, – ее голос прозвучал четко, деловито, будто Анна уже испарилась, – подтвердите, пожалуйста, бронь на процедуру для Сомовой на 17:00. И закажите, пожалуйста, свежих пионов для VIP-зала.

Анна была ошарашена. Она ожидала слез, истерики, униженных просьб. Она пришла победительницей, чтобы растоптать соперницу! А вместо этого – этот ледяной взгляд, эта убийственная вежливость, это... игнорирование! Ее триумф рассыпался в прах. Лицо Анны исказилось от бешенства и растерянности. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть что-то еще, что-то более гадкое, но увидела жест Насти – твердый, не терпящий возражений.

– Анна, – сказала она нейтрально, но так, что стало ясно – Выход там. Вам пора. Не мешайте работе.

Анна постояла секунду, ее грудь бурно вздымалась. Она метнула в спину Лизы взгляд, полный чистой ненависти и... страха. С громким, унизительным фырканьем она резко развернулась и вылетела из салона, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла.

Лиза не обернулась. Она смотрела на бумаги в папке, но буквы плыли перед глазами. Рука, сжимавшая папку, дрожала. Его ребенок... Его наследник... Слова Анны, как раскаленные иглы, впивались в душу. Боль была оглушительной. Но рядом с ней бушевала ярость. Ярость за наглость, за унижение, за попытку разрушить ее хрупкое спокойствие здесь, в ее крепости.