Предатель. Я сотру тебя!

Глава 46

Вчерашний вечер прошел в тихом, почти немом ритуале. Мы пили какао, смотрели старый добрый фильм, и она уснула прямо на моем плече, как в детстве. Никаких разговоров. Никаких объяснений. Только тепло кружки в ладонях и тихое принятие.

Я вышла на кухню. Она уже сидела за столом, закутавшись в мой старый потертый халат, и смотрела в окно. На ее лице не было следов вчерашней бури, лишь легкая усталость и какая-то новая, не по возрасту серьезность.

— Доброе утро, — сказала я тихо, чтобы не спуговать хрупкое спокойствие.

Она обернулась и слабо улыбнулась.

— Доброе.

Мы позавтракали молча, но это молчание уже не было неловким. Оно было общим. Разделенным. Мы мыли посуду вместе, и ее плечо иногда касалось моего. Это простое прикосновение говорило больше слов. «Я здесь. Я с тобой».

Потом раздался звонок в дверь. Катя вздрогнула, и в ее глазах мелькнул испуг. Я положила руку ей на плечо.

— Никого не бойся, — сказала я твердо. — Это твой дом.

В дверях стоял Миша. С сумкой в руках, помятый, с серьезным лицом.

— Приехал проверить, как вы тут, — буркнул он, но по тому, как он сразу заметил взгляд сестры, было ясно: он примчался по первому зову.

Они ушли в ее комнату, прикрыли дверь. Я не подслушивала. Мне не нужно было слышать слова. Доносившийся оттуда тихий гул голосов, а потом — сдержанный смех — был лучшей музыкой. Он нашел нужные слова. Как всегда.

Я осталась одна на кухне, и только тут позволила себе глубоко выдохнуть. Вчерашнее напряжение, собранное в тугой комок где-то под сердцем, наконец-то начало рассасываться. Не полностью. Шрам останется. Но острая боль притупилась.

Они вышли через час. Катя выглядела более живой, более уверенной. Миша положил руку ей на голову.

— Ладно, я пошел. Звони если что. Мам… — он кивнул мне, и в его взгляде было что-то новое. Не просто сыновья любовь, а уважение. К моей выдержке. К моему решению не ломаться.

Дверь закрылась за ним. Катя посмотрела на меня.

— Мам, а можно я сегодня никуда не пойду? Ни к бабушке, ни… ни к папе. Можно я просто побуду здесь?

В ее голосе не было истерики, лишь тихая, четкая просьба. Выбор.

— Конечно, можно, — я подошла и обняла ее. — Ты можешь быть здесь столько, сколько захочешь. Это твой дом.