Предатель. Я сотру тебя!

Глава 51

Катя молча смотрела в окно машины, пальцами разминая молнию на своем рюкзаке. Лиза, стараясь не отвлекаться от дороги, украдкой наблюдала за дочерью. Утро выдалось солнечным, но внутри автомобиля витало напряженное молчание. Мысль о визите к психологу висела между ними тяжелым, невысказанным грузом.

— Ничего страшного, знаешь ли, — мягко нарушила тишину Лиза, заворачивая на тихую улицу с аккуратными особняками. — Это просто разговор. Как… ну, как с другом, который умеет очень хорошо слушать.

— У меня есть друзья, — буркнула Катя, не отворачиваясь от окна.

— Я знаю. Но это другой разговор. Специалист поможет разобраться в том, что творится внутри. В той путанице, которая сейчас у каждого из нас в голове.

Катя ничего не ответила. Лиза припарковалась у симпатичного двухэтажного здания, увитого плющом. Вывеска была скромной: «Психологический центр «Душа»». Место выбрала не случайно — по рекомендации Макарова, который утверждал, что это одно из лучших мест в городе, с подходом, основанным на доверии и мягком ведении, а не на давлении.

Лиза глубоко вздохнула, гася двигатель. Ее собственное сердце билось часто и тревожно. Она чувствовала вину. Вину за то, что привела дочь сюда, за то, что их семья оказалась в такой ситуации, за свою неспособность защитить Катю от всей этой боли.

— Готова? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Катя молча кивнула и вышла из машины.

Внутри пахло древесиной и лавандой. В приемной было тихо и уютно, играла спокойная инструментальная музыка. К ним сразу же подошла приветливая женщина-администратор.

— Елизавета Анатольевна? Катя? Вас ждут. Проходите, пожалуйста.

Их проводили в небольшой, светлый кабинет. На стенах — акварельные пейзажи, на полках — книги и несколько неброских игрушек. В комнате стояли два глубоких кресла и небольшой диван. У окна за рабочим столом сидела женщина лет сорока пяти с спокойным, умным лицом и теплыми, лучистыми глазами. Она поднялась им навстречу.

— Здравствуйте. Я Карина Игоревна. Очень рада вас видеть.

Она пожала руку Лизе, а затем повернулась к Кате, улыбнувшись ей не как ребенку, а как равной.

— Катя, привет. Я Карина. Проходи, садись, куда тебе удобно.

Катя нерешительно огляделась и выбрала кресло в углу, словно пытаясь занять как можно меньше места. Лиза села напротив психолога, чувствуя себя школьницей на экзамене.

— Елизавета Анатольевна, — начала Карина Игоревна, ее голос был ровным и успокаивающим. — Для начала я хочу поблагодарить вас за то, что нашли в себе смелость прийти сюда. Это важный шаг. И хочу сразу сказать: моя задача — не выносить суждения и не искать виноватых. Моя задача — помочь вам и Кате найти ресурсы для преодоления нынешней сложной ситуации. Все, что будет говориться в этом кабинете, останется между нами. Это безопасное пространство.

Лиза кивнула, чувствуя, как небольшой камень тревоги сваливается с души.

— Спасибо.

— Катя, — психолог мягко обратилась к девочке. — Я понимаю, что, возможно, тебе не очень хочется здесь быть. Это нормально. Давай начнем с малого. Расскажи, как ты вообще себя чувствуешь? Что происходит в твоей жизни сейчас? Можно говорить все, что приходит в голову. Никаких правильных или неправильных ответов здесь нет.

Катя молчала, уставившись в пол. Ее пальцы нервно теребили край кофты.

— Ничего не происходит, — наконец прошептала она.

— Ничего? — Карина Игоревна не настаивала, а просто перефразировала. — Иногда «ничего» может быть очень тяжело носить в себе. Как большая, бесформенная гора внутри.

Катя пожала плечами. Лиза видела, как она внутренне сжимается, и у нее защемило сердце. Она хотела вскочить, начать объяснять вместо дочери, рассказывать, как все было, но сдержала себя.

— Знаешь, Катя, — продолжала психолог, — многие люди, которые приходят ко мне, особенно подростки, часто говорят, что чувствуют злость. Иногда — грусть. Иногда — полную пустоту. А еще — чувство вины. Как будто они в чем-то виноваты перед родителями. Это очень распространенное и очень тяжелое чувство.

При слове «вина» Катя слегка вздрогнула. Она подняла на психолога быстрый, испуганный взгляд и снова опустила глаза.

— Я… я не виновата, — тихо сказала она, но в ее голосе слышалась неуверенность.

— Конечно, не виновата, — твердо сказала Лиза, не выдержав.

Карина Игоревна мягко посмотрела на нее.
— Елизавета Анатольевна, спасибо. Это очень важно, что Катя слышит это от вас. Но давайте сейчас дадим ей возможность исследовать свои чувства. Чувство вины — коварная штука. Оно может появляться, даже когда человек объективно ни в чем не виноват. Просто потому, что он оказался в эпицентре чужого конфликта.

Она снова повернулась к Кате.
— Ты не обязана ничего говорить, Катя. Но если захочешь, я здесь, чтобы выслушать. Можешь даже рисовать, если хочешь. — Она указала на стоявший рядом мольберт с бумагой и коробку с карандашами.

Катя покачала головой. Но через минуту молчания она неожиданно заговорила, все так же глядя в пол.

— Они поругались. Бабушка и мама. Бабушка говорила, что мама плохая, что она разрушила семью. А мама… мама молчала. А папа… папа вообще не появлялся. А потом я узнала про эту… женщину. И про ребенка. И я подумала… — голос ее дрогнул, — я подумала, что если бы я была лучше… умнее, красивее, больше училась… может, папа бы остался? Может, они бы не ругались?

Лиза ахнула, сердце ее сжалось от боли. Она не знала, что Катя носит в себе эту чудовищную мысль.

— Катюша, нет… — начала она, но Карина Игоревна жестом остановила ее.

— Катя, — сказала психолог очень мягко. — Спасибо, что поделилась. Это очень смелый поступок — произнести такое вслух. Давай посмотрим на эту мысль. «Если бы я была лучше, папа бы остался». Ты действительно веришь, что чувства взрослых людей, их решения и их поступки зависят от оценок или поведения их детей? Что твой папа ушел к другой женщине потому, что ты получила, например, четверку вместо пятерки?