Предательство не повод сдаваться

4

– Ма-ам! – первым замечает меня сын.

Вскакивает с дивана, забыв об орешках на пузе. Те разлетаются по полу, весело скачут. А мне чудится: это порвались бусы моей семейной жизни, распались на бусинки и больше не единое целое.

– Алла? – муж тоже дёргается, но он уже всё же не двадцатилетний пацан, у него хватает выдержки усидеть на месте. – Ты же собиралась ночевать у Валентины?

– Да вот, решила вернуться домой, к своим любимым мужчинам, – голос мой неприятно «каркает», но с этим уже ничего не поделать: горечь вырывается наружу. Да я и не собираюсь делать вид, что ничего не слышала.

Там, возле двери, проскочила одна слабовольная мыслишка: сделать вид, что ничего не было. Что я не в курсе, о чём они разговаривали. А потом поняла: не смогу. Да и не нужно. Это будет неправильно. Я ведь не страус, что прячет голову в песок. От такого разве спрячешься, скроешься?

– Мам, да мы тут немного расслабились, мололи языками, – пытается юлить Макс.

Он растерян, и с головой выдаёт себя. Мальчишка.

Зато Гоша сидит и смотрит на меня слишком пристально и очень холодно.

– Знаешь, – гляжу и я ему в глаза, – говорят: какой садовник, такие и розы. И те, что сегодня бутоны тоже рано или поздно распускаются и вянут, если за ними не ухаживать и относиться потребительски.

– Наверное, ты права, – произносит медленно мой муж. – Ты устала, Алла. Отдохни. Я не буду читать лекций, что подслушивать нехорошо. Как сказал наш сын, мы всего лишь разговаривали под пиво.

– Хочешь сказать, это ничего не значит? – чувствую, как дрожат мои губы. Но это самый худший сценарий, если я сейчас позорно разревусь здесь, при них. Тех, кто говорил обо мне как о каком-то постороннем неодушевлённом предмете.

– Не надо истерик.

Он поднимается с дивана и пытается обхватить руками меня за предплечья. Я вырываюсь, потому что мне противны сейчас его прикосновения.

– И давно тебя тянет на бутоны? – я не могу остановиться. Я должна выплеснуть из себя всё это, иначе меня разорвёт на части.

– Хорошо. Если тебе интересно, то да. Прости, Алла, но это жизнь, а мы не идеалы. В мужскую природу заложено это изначально – желать и хотеть других женщин. Я понимаю, что в твоей голове всё не так, но прими этот факт и успокойся. Ничего не изменилось, ну же! Я рядом – с тобой и сыном. Я пашу, как проклятый, чтобы у вас всё было. Я обеспечиваю семью, вы ни в чём не нуждаетесь. У тебя даже нет нужды работать. Супружеский долг я исправно исполняю. Что тебе не так?

Не знаю, чего я хотела. Вот этого признания, что я у него не единственная и неповторимая? Или мои уши хотели услышать ложь о том, что он меня любит, а этот разговор – всего лишь трёп и нет никаких бутонов?..

Но поверила бы я?.. Это всё равно что сделать вид, будто не было вовсе этого разговора отца с сыном.

– Всё не так, Гоша, – тихо отвечаю я мужу и выхожу из комнаты. Бреду куда-то вперёд, не понимая, что я здесь делаю и почему.

Меня разъедает боль. Но хорошо, что нет слёз, хоть они где-то близко. Я не хочу рыдать, биться в истерике, потому что это ничего не изменит, не вычеркнет этот эпизод, не повернёт время вспять.

Я делаю то единственное, на что у меня сейчас хватает сил – звоню Вале.

– Алла? Случилось что-то? – слышу обеспокоенный голос подруги.

– Можно я к тебе приеду? Сейчас? Останусь у тебя на ночь.

– Приезжай, конечно, – она не колеблется, хоть и напугана, и это немного меня успокаивает.

Как говорится, с этим всем нужно переночевать, а потом утро вечера мудренее.