Предательство не повод сдаваться

23

К обеду я поняла, что лучше бы работала. Выходные вроде бы способ отдохнуть и развеяться, тем более, что после долгого перерыва и с непривычки я уставала зверски, но свободные от работы дни тянулись долго, я не знала, куда себя деть, хоть и заняться было чем.

Еды я на неделю, наверное, наготовила на нервах: есть у меня привычка чем-то себя занимать, когда волнуюсь, а кухня – прекрасный плацдарм для беспокойных рук.

К тому же, я привыкла готовить на семью, и автоматически получилось то, что получилось.

Надо как-то сдерживать свои порывы – раз, меньше продуктов покупать – два. А то я на одном этом разорюсь в то время, когда не мешает экономить.

– Приезжайте со Златушкой в гости, – звоню я подруге. – Только не ешьте ничего, а то придётся выкинуть всё это великолепие в мусорку.

– Не сметь! – командует Валька. – У меня как раз шаром покати и готовить лень! Мы скоро будем, жди гостей!

Кажется, она радуется, что я позвонила. Вчера мы натянуто расстались. А я, поразмыслив в тишине, всё же решила: это её жизнь, её отношения, и ей самой решать, как поступить. Может, я, конечно, неправильно рассудила, но я понадеялась, что не стану однажды Лилией, от которой уводят втихаря мужа.

Да я уже и не стану – сама своего бросила, считай. Гоша это заслужил. И не очень-то и расстроился, судя по всему.

Я встряхнула головой. Сколько можно?! Но эти мысли не контролируются, лезут и лезут, а мне совершенно нечем занять голову!

К счастью, обещали приехать Валька со Златушкой. С ней уж точно я буду думать о другом.

Но когда раздался звонок, и я открыла дверь, оказалось, что подруга заявилась с сюрпризом. Я даже замерла, не зная, что делать. Встала столбом, загораживая вход, и не могла с места сдвинуться.

– Впустишь? – смеётся она весело, Златка кидается мне на шею, а Миша стоит и сверкает стёклами очков – взгляд его ещё не виден.

– Проходите, – сторонюсь, пропуская «семью» в свой дом. Не свой, но… я здесь живу теперь, и мне нравится. – Мойте руки и жду вас в кухне!

Лихорадочно достаю ещё одну тарелку и приборы. Собственно, ничего критического не произошло.

Миша в кухню входит первым, пока Валька и Злата хохочут в ванной комнате и, судя по всему, брызгаются водой. О, будет чем заняться потом: убрать после них…

– Не сердитесь, Алла. Я понимаю ваши чувства, – снимает он очки и, достав платок из кармана брюк, тщательно натирает стёкла. – И на Валю не сердитесь. Это я настоял, чтобы прийти сюда, к вам. Жизнь – штука сложная, – смотрит он на меня исподлобья, подслеповато щурясь. – Мы ошиблись. Валя… наворотила, я дал слабину, а в результате черт знает что получилось. Не знаю, как она, а я без неё будто и не живу вовсе. Без дочери… Поэтому вот так.

– Я не осуждаю, – говорю тихо, – кто я такая, чтобы судить?

– А я даю вам слово, что поговорю с Лилей. Вы правы: так будет честнее и правильнее, хоть и непросто. Я и сам об этом думал, но всё оттягивал и оттягивал. Ещё до того думал, как предложил Вале поехать вместе на отдых.

– Выдохни уже, честный мой! – Валька появляется очень вовремя, потому что у меня нет слов, которые можно сказать этому мужчине.

В какой-то миг я думаю о том, что, может, иногда и правильно – менять жизнь, отказываться от прошлых привычек, давать возможность «кораблю» плыть туда, куда ведут его паруса и попутный им ветер, а не пытаться рваться наперекор всему в противоположную сторону.

С одной стороны, меня обидели Гошины слова и его измены. Ранили сильно. С другой стороны… Вот есть Валя и Миша. Разбежались в разные стороны. У неё кто-то был, он женился и создал новую семью, а ничего толком не получилось ни у неё, ни у него. Притягиваются, как магниты, и что с этим делать? Кому-то всё равно в этом треугольнике будет больно. Той же Лилии, что прожила в браке несколько лет, но так и не стала любимой.