Предательство не повод сдаваться

24

Мне было с ними легко. Златка сияла, как солнышко и радовалась, что родители сидят вместе; Валюшка светилась изнутри ослепительным светом, делающим её краше во сто крат; Миша, всегда собранный, немногословный, суховатый, наконец-то расслабился и смотрел на своих девчонок такими глазами, что я втайне радовалась за подругу. От них троих фонило таким счастьем, что даже дыхание перехватывало.

Тепло, уютно, здорово – вот такие ощущения. Я на себе почувствовала, как это – греться у чужого костра. И я грелась, потому что, как оказалось, очень нужны вот такие положительные эмоции, когда ты, как витязь, на распутье, когда жизнь у тебя меняется, а ты сама ещё толком не знаешь, куда выведет эта новая дорога.

Мы расстались под вечер.

– Ты не подумай, Алл, я не ветреная, и не дурочка, – бормочет она скороговоркой, пока я укладываю в пакеты контейнеры с оставшейся едой да пироги. – Чтобы ты понимала, я Мишеньке не даю. Пусть поухаживает, как раньше, подобивается меня ещё. А то, что в руки быстро даётся, потом нифига не ценится. А он должен прочувствовать все прелести и муки влюблённого сердца.

Я фыркаю.

– Тела, ты хотела сказать.

– И это тоже, – Валька очень серьёзная, как никогда.

– Так у него всё ещё законная жена есть, – замечаю я, хоть и не хочется её расстраивать.

– А он с ней не спит, – не моргает Валька и глазом.

– И ты веришь?

– Да, – кивает она, – ему – верю. Он ведь основательный, как шкаф из красного дерева. Это тебе не ДСП и не платиковые дешёвые панели. Это эксклюзив и надёжность. Таких, если сегодня и выпускают, то весьма редко. Вот бы тебе такого найти, – мечтательно закатывает она глаза.

– Если честно, я вообще сейчас о мужчинах не думаю, – отвечаю ей честно, – у меня даже некоторое отторжение к ним.

– Это пока, моя хорошая. Отойти надо, жизнь переосмыслить, отпустить. И простить даже, понимаешь? А потом станет легче, и придёт понимание, что тебе не уже тридцать восемь, а ещё. Что ты девушка у нас хоть куда. Что тело молодое просит радостей, а душа – счастья. И хорошо, если звёзды встанут в нужную позицию. Гоше твоему даже мстить не придётся – сам увидит и поймёт, что он потерял.

Валька говорила о каких-то нереальных пока что для меня понятиях. То есть я всё понимала, но не верила, что ли. Возможно, она права: душе надо излечиться, очиститься, а потом уже думать о чём-то или о ком-то другом.

Сейчас, на данном этапе, я должна подумать о себе и активно работать лапками, чтобы выбарахтаться, не утонуть, сбить масло.

Долго не могла уснуть. Бродила по квартире, читала о кактусах и мечтала, чтобы выходной день наконец-то закончился. У меня были планы по работе, которые я могла осуществить только в будни.

Жизнь в одиночестве имела как свои плюсы, так и минусы, которые я пока что никак не могла перевести в нужное русло, но тешила себя мыслью, что перестроюсь и научусь каждую минуту проводить с пользой, не мучаясь от вынужденного безделья.

Заснула поздно. Провалилась наконец-то в сон, испытывая облегчение.

Сплю я всегда чутко – осталась такая привычка с тех времён, когда Макс был маленьким, а потом, когда разбился, я ловила каждое его дыхание и вскакивала из-за любого шороха.

И эта ночь не стала исключением. Вначале я услышала, как щёлкнул входной замок. Но сразу не подскочила, уговаривая себя, что показалось. А потом раздались шаги, и сон как рукой сняло. Сердце колотилось так, что, наверное, тот, кто проник в квартиру, слышал его стук.

Дура, какая же я дура! Даже замки не поменяла! Хотя, если это вор или бандит, вряд ли бы меня это спасло.