Предательство не прощу, даже если люблю

Глава 8.

Глава 8.

Снова в этот мир пришла весна, яркое солнце играло в кронах деревьев, с крыш звонко срывалась капель, снег начал бурно таять. Природа оживала и оживал Герман. Он чувствовал себя совершенно здоровым, сердце больше не беспокоило. Занятия на свежем воздухе, купание в реке почти до самых холодов, банька, закалили его. Он снова стал похожим на себя прежнего, только с румянцем на поправившемся лице. Герман отрастил небольшую бородку, отпустил волосы, так как лениво было ездить в город стричься и к весне у него уже был хвостик.

- Ну прям русский богатырь, - смеялся Дмитрий, когда они переговаривались по видеосвязи. - Домой хочешь?

- Знаешь, мне здесь хорошо, словно место свое нашел.

- Жаль, нам тебя не хватает. Но ладно, справляемся. Но хочу сказать, что в этом году, тьфу-тьфу, пока никаких наездов и проблем. Словно кто-то отговорил, - пошутил Дмитрий. - Поэтому и сделали больше, чем могли. Тут Вован в полную силу разошелся, еще пару направлений наметил. Кстати, мы можем филиал и в Ачинске открыть, если что. Ну чтобы ты не скучал там без работы.

- Можно подумать, - отвечал Герман. - Обратно не хочу возвращаться. Согласен на филиал здесь.

***

Однажды Герман заметил, что Яков ходит каким-то потерянным.

- Ильич, что случилось, где твое настроение?

- Да моя дура дочку с внуком выгоняет из квартиры. Говорит, что нашла себе мужа, а дочь и внук мешают.

До этого Герман не спрашивал Якова о его семье. Сейчас он вспомнил девочку-подростка и не поверил, что она уже стала мамой.

- А внуку сколько лет?

- Да два года в июне исполнится.

- Отец где?

- Нигде. Сука он, а не отец. Попользовал девку и бросил. Хорошо, что школу ей дали закончить, не выгнали. Почти сразу и родила, как аттестат получила. Предлагал ей переехать ко мне, отказалась. Ну и правда, там и врачи и магазины. А эта дура все время шипит на дочь. И вот придумала, якобы ей мешаться будет с новым мужем. Ну не тварь ли, с малым ребенком на улицу выгонять родную дочь?

Всегда молчаливый Яков сейчас просто кипел обидой на свою бывшую жену и не жалел для нее эпитетов.

- Пусть сюда едет. Здесь теперь и дом есть, и дорога. Если что, всегда сгонять в город можно. А так пацаненку на свежем воздухе расти и свои овощи, молоко, все лучше, чем магазинное.

- Ты не против?

- А чего я должен быть против?

- Ну ребятенок маленький, шуметь будет.

- Ильич, звони дочери, пусть вещи собирает. И машину мою возьми.

На следующий день с самого раннего утра Яков поехал за дочерью. Они вернулись уже ближе к вечеру. Герман помог Тае выйти из машины, вытащить сумки, занести в дом. Она смущенно смотрела на него, виновато опуская глаза. Герман почти не узнал девушку, когда-то задорная веселая девчонка превратилась в потухшую девушку, где-то потерявшую внутренний огонь. Она действительно стала очень красивой, но словно кто-то «выключил» ее, старалась вести себя тихо, словно желая стать незаметной. Он решил не лезть не в свое дело.

Боцман крутился рядом, норовя посмотреть, кого это Яков несет на руках.

- На, познакомься, это мой внук — Ванька, - Яков присел со спящим мальчишкой на руках и Боцман с деловым видом обнюхал его, пытался лизнуть, но Яков не позволил.

Тая с сыном заняли самую большую комнату на втором этаже в «половине» Якова. Строители хотели поставить стенку, чтобы дом был четко разделен на двух хозяев. Но мужчины подумали и оставили общее пространство. Герман выбрал себе одну комнату, три оставил для Якова со словами «мало ли, дочь приедет». Но Яков отказался, тогда они решили одну комнату оставить для своих гостей — Дмитрия, Владимира.

Пока Тая устраивалась на новом месте, Яков вместе с Германом колдовали на кухне, потом позвали девушку за стол. К этому времени проснулся Ваня. Он уже бегал во всю, с удовольствием изучал новую для себя обстановку. Тая смущалась и говорил, что он тихий, послушный ребенок, все время просила прощения у Германа, что будут ему мешать.

- Тая, это такой же твой дом, как и мой. Если что, я в любой момент могу уехать отсюда, весь дом будет ваш полностью.

Первое время девушка очень смущалась, но постепенно обжилась. Она помогала мужчинам на базе, воевала с Зойкой, занималась курами, потом попросила отца привезти кроликов и через какое-то время они уже ели свою крольчатину.

Ванька оказался довольно шустрым, новые просторы давали ему свободу передвижения, за ним постоянно бегали Тая и Боцман. Герман с Яковом сидели на крыльце своего дома и с улыбками наблюдали, как малец дает всем прикурить. Он и правда был довольно спокойным ребенком, не капризничал, практически не болел, ночами спал спокойно. Яков очень любил возиться с внуком, давая дочери немного отдыха.

В такие минуты Герман с завистью смотрел на Якова с Ванькой на руках и сердце начинало снова сжиматься в болезненном спазме. Он так хотел детей с Оксаной, а она предала, разрушила всю его жизнь, просто убила. Он поднимался и уходил в лес, чтобы побыть одному. Тая что-то чувствовала и старалась не утомлять Германа присутствием сына, за что он был ей благодарен. Ему нужно время, чтобы пережить это.