Предательство не знает сожалений

Глава 5-2

Выглядел папа уже «хорошо»: волосы растрепались, лицо раскраснелось. Но я точно знала, что не могу его дёргать или давать советы. Рисковала получить «в нос».

Папа у меня всегда делал то, что считал нужным, а всякие мелкие шмакодявки вроде меня ему не указ, хоть и горячо любимая единственная дочь. Я это пару раз в глубокой юности прошла, урок выучила, больше не смела трогать.

– Пора бы, – поддакнул Невский-старший. Младший чуть двинул бровями. Неплохо у него получилось. Он ещё и с чувством юмора, судя по всему. – У вас товар, у нас купец.

Боже, какая же пошлятина! А смешнее всего, что именно в этом ключе я и думала об этом махровом сводничестве.

– Тянуть не станем, – это уже мой подключился к «переговорам». – Сейчас детали обговорим, завтра можно и заявление подавать в ЗАГС. Пока то, сё, подпишем бумаги.

Я как-то даже не думала, что так резво будут запрягаться кони.

– А познакомиться? Пообщаться? – это уже Яр подключился к торговле людьми в этом сумасшедшем мире. – Что ж вы нас, как скотину безродную в хлев загоняете?

– Зубастый, – оскалился отец, – люблю таких. Не размазня. Мне другого и не надо, парень. Мне для моей девочке мужик нужен, – сжал он кулак, показывая, что, видимо, Невский должен держать меня в чёрном теле, на хлебе и воде, вольностей не допускать, разрешать ходить исключительно в парандже и разговаривать шёпотом.

Может, он ещё и поколачивать даст высочайшее соизволение? Ну, провинилась – получи по шишке. Глянула не так – в челюсть. А что, там силушки хватит – вон, рубаха на груди не сходится и плечи в пиджак не влезают.

– Но обидишь, – словно читал мои мысли папка, – с землёй смешаю.

Угрозы пошли.

– Так, может, не стоит так рисковать? – Невский, кажется, потешался. Он ещё не понял, что у отца чувство юмора отсутствует, и всех этих ироний и прочих сарказмов мой родитель не понимает от слова «совсем».

– Ты мне тут Петрушку не играй, – погрозил он Яру пальцем. – Все эти хихи-хаха-чпокс – после. Сейчас серьёзные разговоры разговариваем. А в твоём положении, сынок, сидел бы и молчал, головой кивал.

Кажется, папка Яра за больное дёрнул. Улыбка с его лица сползла, а в глазах мелькнула злая сталь. Ну, понятное дело. Меня ж замуж брать – это ж довесок к чему-то. А так не достойна. Без ничего. Голую и босую небось не подобрал бы нищенку. А папка, я так догадывалась, что-то посулил, как ослу – морковку.

– А можно, пока вы тут апельсин делите, мы с Рианой пообщаемся? Вы и без нас справитесь. Мы ведь вам не нужны, правда?

Прозвучало так, двусмысленно. Будто мы вообще этим двум пьяненьким дельцам не нужны. По жизни.

– Ну, поговорите, почему нет? – склонил голову набок отец и одарил «зятя» тяжёлым взглядом. – Только тут, неподалёку, чтобы под присмотром. А то знаю я вас…

– Честь вашей дочери не опорочу, – «шёлкнул» головой Ярослав.

Отец фыркнул.

– Ну-ну, – и махнул рукой, мол, валите уже, не мешайте.

Яр вставал осторожно. Видимо, боялся, что штаны треснут. А потом он протянул руку, словно на танец меня приглашая. Большая ладонь, крепкая. Как и весь он, впрочем.

Выделываться я не стала, вложила пальцы, почувствовала, как их сжали. Горячо. Он будто печка. А у меня постоянно руки-ноги мёрзнут. Да и вообще я мерзлячка, может, потому что никак на кости мясо не нарастёт.

Повёл Яр меня за самый дальний столик. Но выбрал так место, чтобы мой орёл-отец из вида не упустил. Уважил старика.

Сели мы напротив друг друга. Я – к отцу спиной. К счастью. Я бы не хотела смотреть на двух стервятников, что сейчас буквально рвут наши «тела» на части.

Я пока не представляла, с чего разговор начать. Меня переклинило. Взглядами разговаривать было намного проще.

– Хочешь кофе, десерт? – спросил он меня.

Я вначале отрицательно мотнула головой, а потом решила, что нужно срочно чем-то занять руки, да и лицо будет неплохо прятать за чашкой.

– Чай. Зеленый с мятой.

Яр щёлкнул пальцами. Официант словно из стены выпрыгнул. Вот это у них сервис. По высшему разряду. Небось каждый сегодня хорошие чаевые получит. Отцы вон не мелочатся, лишь бы договорились и не пересрались. А то и всем остальным может кое-что другое перепасть, а не лишние копейки.

– Не бойся меня, не съем, – дотронулся Яр к моей руке. Я от неожиданности вздрогнула.

– Я и не боюсь, – заставила поднять глаза и посмотреть в его. Тёмно-серые, в голубиную сизость, с синими неяркими нотами.

И это как срываться в пропасть, не имея страховки.

Как грузнуть ногами в свежий асфальт, что расплавился под обжигающим солнцем.

И невозможно оторваться, потому что ты уже где-то не здесь, а в зазеркалье. В мире, где всё не такое, к чему ты привыкла.